Девочка Эмина описывает юношу, который прибирается в суматошном доме своих родителей перед переездом. Вместе с ним мы видим разницу между жизнью городской и деревенской. Атмосфера книги наполнена тревогой и надеждой на новую жизнь за пределами обычной повседневности....
Диана беспомощно распахивает губы, и я врываюсь в ее рот. Пожираю — грубо, жадно. Чтобы знала свое место.
Ослабляю хватку на ее шее. Пользуюсь заминкой и бросаю ее на кровать.
Ее глаза испуганно расширяются, но слишком поздно.
Я порвал ее сорочку до конца. И схватился за пряжку своего ремня.
— Закончилась свобода. В собственность переходишь. Моей сегодня станешь.
Глава 12
Диана
— Закончилась свобода. В собственность переходишь. Моей сегодня станешь.
Чувствую его руку на своей шее. Помню, как сильно он ее сжимал, чтобы я потеряла силы.
И как ноги сильно раздвинул, вжимая в шкаф.
И на руках отметины чувствую.
Зверь. Дикий зверь, который распален и зол.
Остановить которого я не в силах.
Пытаюсь царапаться. Извиваюсь как уж на сковороде, пока звенит пряжка его ремня. Толстого и тяжелого. Ремень бьется об голые бедра, наказывая болью.
Пусть Эмин и не хотел стрелять. Я все равно его ненавижу.
— Пусти меня!
Эмин усмехается. Ремень ударяет вновь.
Я никогда не встречала таких мужчин. Могучих, горячих, жестких.
Я метаюсь по постели под напором его рук, а он вытягивает ремень и складывает его вдвое.
И взглядом нехорошим смотрит. От которого в дрожь бросает.
Его штаны расстегнуты и сильно выпирают. Голодный взгляд касается моей груди. Опускается ниже. Одним движением Эмин срывает последнюю преграду.
В глазах разлетаются искры от боли. Ткань впивается в кожу, прежде чем покорно треснуть.
Он хватает меня за талию и рывком переворачивает на живот. Кладет руку на спину. Беспощадно придавливает к кровати.
Я неспокойно дышу. Глотаю воздух широко распахнутыми губами.
А ягодиц касается холодный металл. Бляшка ремня.
— Ты перешла грань. Никогда не поднимай на меня руку.
Его тяжелый голос покрывает мурашками тело.
— Это наказание за пощечину.
Воздух со свистом отдается в ушах. И ягодицы моментально обжигает болью.
Я вскрикиваю, захлебываясь холодным воздухом.
— Тихо.
Его хрип заглушает рвущиеся рыдания.
— Совсем не больно. Больше страшно. Так, моя девочка?"
"Я облизываю соленые губы. Он отпускает голову, позволяя сделать первый судорожный вдох.
— Чувствуешь, как сходит напряжение?
На место, где наверняка остался след от ремня, ложится его ладонь. Большая, горячая.
