Девочка Эмина описывает юношу, который прибирается в суматошном доме своих родителей перед переездом. Вместе с ним мы видим разницу между жизнью городской и деревенской. Атмосфера книги наполнена тревогой и надеждой на новую жизнь за пределами обычной повседневности....
Он сжимает кожу и тяжело дышит.
— Моя. Ты моя, Диана.
Его ладонь давит на позвоночник.
Во мне что-то хрустит, и по телу начинает бегать кровь и адреналин.
Выходит напряжение. Я издаю первый хриплый стон.
Чувствую вторую руку на пояснице, Эмин кладет ее на бок и поднимает меня. Ненамного. Вытягивает тело в сторону, заставляя прогнуться.
Еще один хруст.
— Твое тело совсем не податливое. Я это исправлю.
Он делает то же самое с другой стороной.
Я чувствую себя истощенно. Морально и физически. Меня будто переехал поезд, но твердый бугор на его штанах говорит о том, что ночь еще в самом разгаре.
Меня сегодня убили. И это только начало.
Его горячие руки мнут мое тело как пластилин. Я стараюсь вернуть дыхание в норму — после рыданий, после криков, после боли. Учусь дышать заново после перекрытия кислорода. Шея до сих пор чувствует его пальцы. Они сжимают и разжимают. Позволяют дышать и запрещают.
— Сейчас будет больно.
Я вздрагиваю. Эмин хватает меня за щеки и тянет вверх. Делает всего одно движение, от которого тело наполняется жизнью.
Если это массаж, то самый необычный из всех.
И самый страшный. До темноты в глазах страшный.
Я издаю стон. Прикрываю влажные веки.
Эмин отпускает мою шею, и я падаю на постель — обнаженная, убитая и возрожденная.
Его пальцы скользят, минуя поясницу. Поднимаясь по ягодицам, они опускаются ниже, и тогда его ладонь накрывает самое сокровенное.
— Нет, Эмин.
Выходит хрипло и болезненно.
Пытаюсь встать, но тело обездвижено его движениями.
Он знал, что делал.
— Да, маленькая.
Перед моими глазами опускается ремень — Эмин крепко и показательно держит его в своей руке. В сильной руке. Один удар, и его рука снесет мою голову.
Эмин тяжело дышит. И делает всего движение, раскрывая меня — его палец напряженно скользит между складками. Другая рука крепче сжимает ремень. Вены на его руке вздулись до неестественного состояния.
Эмин сдерживается. Сдерживается изо всех сил.
Если бы он сжал мою шею так, как сжимает этот ремень, я давно была бы мертва.
Сжимаю ноги, вытягиваясь подобно струне. Но это уже не помешает Эмину. Мое бессилие читается в позе. Его уверенность читается в силе.
— Твое тело сдалось, Диана. Сдалось победителю. Раздвинь ножки.
Голос Эмина хрипит. Он сдерживает себя яростно и невыносимо. Вижу это по венам.
