Девочка Эмина описывает юношу, который прибирается в суматошном доме своих родителей перед переездом. Вместе с ним мы видим разницу между жизнью городской и деревенской. Атмосфера книги наполнена тревогой и надеждой на новую жизнь за пределами обычной повседневности....
— Довольно, Диана. Опусти пистолет!
Она лишь пытается казаться храброй. Выхода из квартиры нет. Булату ее не отдам.
— Твою мать! Опусти!
Я рычу, сжимая кулаки. Диана на миг теряется.
И этого достаточно, чтобы кинуться на кровать и сократить между нами расстояние вдвое.
Не выстрелила — уже хорошо. Но успела улизнуть на мое место, поближе к выходу.
— Я в тебя не стрелял, — пытаюсь вразумить ее, — я бы не смог.
— А я смогу. Я хочу жить. Я хочу на свободу!
Не сможешь. Не выстрелишь.
Но, твою мать, она выстрелила!
Нажала на чертов курок, да еще и зажмурилась.
Успеваю пригнуться — годы тренировок спасают мою голову от этой безумной девчонки.
И пуля пробивает окно. Второе окно в моей квартире за одну гребаную ночь!
Она нажимает на курок снова и снова.
Но бьет уже холостыми.
Все пули остались в окне ее спальни.
Я прихожу в себя быстрее. В считанные секунды оказываюсь перед ее телом.
— Наигралась?!
Хватаю ее за запястье, выхватывая пистолет из ослабевших рук.
Наивно полагал, что они ослабевшие.
До тех пор, пока ее рука не коснулась моей щеки. Резко так. Неожиданно.
И больно, черт возьми. Диана продолжает бить в грудь, кричать, извиваться. Изливаться ненавистью.
А я потираю щеку и мрачнею. С каждой секундой все больше.
Что ж, эмоции лучше, чем трясучка и бред во сне. Истерика пройдет.
Диана вскрикивает. Я набрасываюсь на нее, как изголодавшийся зверь. Подхватываю ее под колени и резко развожу ноги в стороны.
Делаю больно, ударяя ее лопатками об жесткий шкаф.
— Ненавижу тебя!
— Я тебя тоже, — цежу сквозь зубы, до боли сжимая ее хрупкие колени.
Она морщится и замахивается — второй раз.
Вторую пощечину я тебе с рук не спущу, девочка.
С рыком перехватываю ладонь, дергаю вниз. Она морщится от боли.
И замахивается другой рукой.
Ты совсем охренела?!
Также грубо перехватываю вторую ладонь, ее тело остается висеть на моих бедрах.
— Ненормальный! Ты псих!
Она беспомощно дергается, осознавая свое поражение.
А я крепко сжимаю ее запястья. До боли.
— Как и ты.
Вжимаю ее в шкаф и припечатываю губами.
Диана глотает воздух, не смирившись с участью. Дергается, извивается, но этим лишь сильнее распаляет меня. Трется своим бедрами об мои.
И с опозданием понимает, что зря.
Ухмыляюсь, не прерывая поцелуй. Раздвигаю ее губы языком.
И там она пытается укусить. Недовольно рычу и делаю сильный толчок. И руку перемещаю на шею, чтобы сжать. Чтобы подавить. Заставить подчиниться.
Это лишает ее дыхания.
