Девочка Эмина описывает юношу, который прибирается в суматошном доме своих родителей перед переездом. Вместе с ним мы видим разницу между жизнью городской и деревенской. Атмосфера книги наполнена тревогой и надеждой на новую жизнь за пределами обычной повседневности....
Папа всегда все отдавал, лишь бы мы с мамой подольше оставались с ним, а он с нами. У нас не было богатств и излишеств, а было тихое семейное счастье.
— Зачем ты привел меня сюда?
Я не могла поверить, что когда-нибудь я здесь окажусь.
Ночь. Набережная. И переливы огней в черной жутковатой воде.
В буднюю полночь набережная была пуста. Мы были одни. Совершенно. Эмин завел меня в укромный уголок, где лишь гладь воды будоражила и отвлекала. Больше никто не помешает нам.
— Обопрись сильнее, не бойся… Я тебя держу, — шепнул он.
Его тяжелая рука обвила талию. Я боялась, но покорно шагнула к следующему ограждению. Мы стали еще ближе к краю, до воды было рукой подать. Моя жизнь зависела лишь от Эмина, и сейчас это ощущалось сильнее всего.
— Зачем мы здесь, Эмин?
— Хочу наглядно показать тебе, что наша с тобой жизнь зависит только друг от друга. Чувствуешь это теперь, Диана?
Киваю осторожно. Одно неверное движение кого-то из нас, и мы можем оказаться в холодной воде. В самых глубинах необъятной воды.
— В воде глубоко и страшно…
— Ты никогда не ныряла ночью?
— Что? — выдохнула я.
Эмин усмехнулся. Я сильнее сжала ограждение руками и прижалась к горячему телу Эмина. Вечер был слишком бурный, но рана не тревожила этого мужчину. Он вывел меня погулять.
— Я нырял ночью. Мы обязательно сделаем это летом.
Летом…
— До лета еще несколько месяцев, — замечаю тихо.
— Думаешь, что-то изменится? — настороженный ответ.
Он спрашивает, уйду ли я от него.
И в этот миг, стоя на прохладной набережной, я чувствую себя настолько свободной, что не отвечаю Эмину.
— Ты знаешь, Диана…
Я оглянулась. Эмин задумчиво смотрел вдаль на волгоградский мост. Он был красивый — в ночных огнях, извилистый…
— Я ведь все сделаю ради того, чтобы мы были счастливы. На все пойду ради нас.
Я поворачиваюсь в кольце его рук. Сделать это тяжело, ведь Эмин отчего-то напряжен."
"— Эмин, давай это «все» будет в пределах разумного? — прошу я.
— Начинается война, Диана.
— Да, ты слишком многим пожертвовал ради меня. Слишком, чтобы…
— Не в жертвах дело. Просто не сбегай, а привыкни. Будь рядом со мной на этой войне, большего я не прошу.
Глаза в глаза. Мольба к мольбе. Обещание к обещанию.
— Я рядом с тобой, Эмин. Я и так рядом с тобой. До последнего буду рядом, — обещаю я.
И Эмин успокаивается. Расслабляется.
