Девушка попадает в плен к жестокому и опасному мужчине. Перед ней встает выбор: подчиниться или погибнуть. Но в этой игре власти и выживания могут зародиться совсем другие чувства. История о том, как любовь рождается в самых темных обстоятельствах.
У меня не было шансов, да и для отношений тогда я была слишком маленькая. Папа так говорил, и я с ним соглашалась. Только для Эмина оказалась на маленькой, и он стал моим первым мужчиной.
Главное только Эмину не говорить о своих… предметах воздыхания. Реакция его мне неизвестна. Впрочем, все это давно утонуло в юношеском прошлом.
Я уже далеко не подросток. И даже не свободная девушка.
Я жена. Занятая женщина, заклейменная, присвоенная. За мужем — опасным и безумным. Я принадлежу тому, кого сама боюсь, хотя в последнюю очередь Эмин сделает больно мне.
— Ненавидишь меня?
Тихий шепот врывается в мои беззащитные мысли.
Я отрываю взгляд от ночного неба, и тогда спальню заполняют шелесты постельного белья. Я поворачиваюсь к Эмину.
Я думала, он спит. Эмин привел меня с набережной домой и отключился, этой ночью не тронув меня. А теперь его глаза светятся в темноте. Как нехорошо… безумно светятся.
— Мне не за что ненавидеть тебя, — шепчу в ответ.
Подкладываю ладонь себе под щеку и не свожу с Эмина глаз. Как и он — с меня. На мне надета тонкая сорочка, задравшаяся до бедер, и взгляд Эмина молча исследовал доступное лишь ему тело. Майские ночи стояли жаркие. По крайней мере в Волгограде.
Эмин привез меня сюда три месяца назад. Я думала: ненадолго…
Но его глаза обещают: навсегда.
— Я насильно увез тебя из Сибири.
— Ты сказал, чтобы выжить, я должна стать твоей. Верной. Преданной. Девочкой Эмина и ничьей больше.
— Ты не хотела этого, — поджимает губы.
— Не всегда бывает так, как хотим мы.
Губы Эмина изгибаются в подобии улыбки. Совсем немного. Я давно не видела, как он улыбается.
— Насильно сделал тебя женой.
— Я сама ответила тебе «да».
Эмин снова улыбается. Мы оба понимаем, что означало мое согласие. Безысходность и желание выжить.
Мужские руки осторожно захватывают мою ладонь.
— Что ты делаешь? — шепчу с замиранием сердца.
Губы мужа касаются безымянного пальца. Интимно касаются, пошло. И невинно в то же время. Не сводя глаз с моего лица, Эмин целует обручальное кольцо.
— Ты будешь счастлива со мной.
— Не загадывай, Эмин.
Мы смотрим друг на друга. Уставшие и измотанные. Израненные.
Он говорит о счастье, когда в его город вторглись.
Он говорит о счастье, когда в соседней комнате лежит полуживое тело.
Тело его брата.
Он говорит о счастье, когда ему пришлось сделать меня женой. Можно сказать — насильно.
А мне — пришлось согласиться. Потому что я повзрослела и поняла, что по-другому тут просто нельзя.
— Я не загадываю. Так и будет.
