Марина вопит, но отпускать меня явно не собирается.
— Эээ, Сивова, ты совсем ополоумела? — слышу знакомый голос справа. — Отпусти ее.
В Даню Марина Сивова влюблена давно. Может, именно поэтому она почти сразу же исполняет его просьбу.
— Пусть ток вякнет че-нить еще, Дань! — угрожает, поправляя прическу.
Я в этот момент пытаюсь отдышаться. Толпа вокруг нас собралась приличная. Глазеют, улыбаются. Бесплатное шоу пришли посмотреть.
— Ты как? — пищит рядом Харитонова, обеспокоено заглядывая мне в лицо округлившимися глазами.
— Нормально я, — отмахиваюсь.
Князев осматривает меня и убирает с лица волосы, которым удалось каким-то образом уцелеть и остаться на моей голове.
— Пойдемте, до кабинета вас провожу, — толкает нас в сторону лестницы он. — Чего сцепились-то?
— Неважно, — отвечаю мрачно. Говорить о продолжающейся травле мне не хочется.
Прощаемся с Даней до большой перемены и заходим с Харитоновой в класс. В кабинете литературы творится что-то неимоверное. Под потолком гелиевые черно-белые шары, перемешанные с розовыми, в руках у девочек какой-то огромный глянцевый альбом с фотографиями, а на учительском столе торт, на котором сидит съедобная хищная птица — Беркут.
— Чего только не выдумают, — комментирует Саша, читая надписи на шариках.
Среди них явно те, которые от парней:
«С Днюхой тебя, говнюк»
«Я здесь только из-за торта»
«Все индейцы как индейцы, а ты вождь»
«Ни стыда, ни совести — ничего лишнего»
Похабные пожелания вроде: «Чтобы всегда на двенадцать» и стишки с матами, я даже читать не стала.
Были там и ванильные розовые шары. Явно от женской половины.
От некоторых фразочек прям лицо мое перекосило.
— Чего встала там, Лисицына, исчезни! — недовольно машет мне рукой Абрамов. — Твой звездный час состоится попозже!
Не успеваю предположить, что он имеет ввиду. Когда раздается звонок в класс неспешно входит именинник в белоснежной рубашке, с повисшей на плече подружкой.
— Сюрприз! — орут пресмыкающиеся, взрывая хлопушки. Грановская при этом снова зацеловывает своего ненаглядного.
Ах да, ну точно. 11 октября. Как я могла забыть, что в этот день на свет появился один мерзкий гоблин, чье призвание — отравлять мое существование.
Конкретно в эту минуту его поздравляют друзья и одноклассники. Ну надо же, как они дружны…
— Чуешь, — кончик носа Харитоновой подергивается.
— Так пахнет лицемерие, — ухмыляется она.
— Где жаба? — спрашивает Грановская, имея ввиду учительницу литературы.
