В темной комнате лишь свет лампы на столе манит Полину к брату, который таит в себе секреты. Затем постучали — знак ожидания чего-то непредсказуемого. А вечерняя гостья раскрывает занавеску над загадочным событием, которое поворачивает обычную жизнь на ровном месте.
Мне до сих пор не по себе… я так кричала на тебя.
— Забудь. С поведением моей сестры никто не сравнится.
— Карина… Я помню. Она безумна.
Я поцеловала Рустама в шершавую щеку, а он улыбнулся — довольный, как мартовский кот.
Но затем нахмурился и тяжело вздохнул. Как тогда — в тот день, когда Миши не стало.
— Миша… умер, — прошептала я тогда.
Рустам тогда резко приблизился из-за спины. И первым делом я почувствовала его жесткие объятия. Сильные руки опустились мне на плечи и не позволили впасть в плохие эмоции.
— Пойдем, поговорим, — произнес Рустам.
И, меня не слушая, он заставил подняться и плестись следом за ним. Мужская рука крепко обвила талию и завела меня в кабинет.
— Родная, — тяжело вздохнул Рустам, — давай без слез, ладно? Твой друг прожигал жизнь, и сегодня он ее прожег. А я устал.
Басманов сказал это и замолчал. А я, наконец, обратила внимание на его уставшее лицо и мешки под глазами. Как же это? Моему мужчине было только тридцать, но на уже него свалилось множество проблем.
Я обняла Рустама. Он издал облегченный вздох.
В день Мишиной смерти мне было грустно, но еще больнее мне было осознавать, как Рустаму тяжело. Сейчас ему приходится думать обо всех: о родителях, о брате, о беременной сестре, о Диане с Эмином и вот теперь обо мне. Ему приходится заботиться и решать проблемы.
Я не могла устроить истерику еще и из-за Миши.
Это осознание позволило мне подойти к горю с философией. Я взяла себя в руки, а позже, к вечеру того же дня мы выбрались с Дианой погулять по саду.
После своего решения успокоиться я увидела во взгляде Рустама гордость. Я смогла оставить прошлое… ради будущего.
Другого выхода не было.
Я много раз просила Мишу остановиться… но он не послушал.
Конец, к которому он пришел, был неизбежен.
Да, я хотела ему помочь, но не успела. Как не успела взять трубку или ответить сообщением, что я его прощаю.
Да, мне было тяжело. Но еще тяжелее было Рустаму.
И тогда я его обняла. И сказала, что все будет хорошо.
— Я организовал похороны.
Я возвращаюсь к спальне и летним звукам. Голос Рустама заставляет. И его слова.
Где-то затихал костер и отовсюду доносилось пение сверчков, а еще шум изредка проезжающих машин будоражил и волновал… но это все было далеко.
А мы были здесь и сейчас.
— Спасибо тебе… правда, спасибо. Ты не должен был.
— Мне несложно. Я ради тебя.
Поцелуй в висок, жаркие объятия, легкие поглаживания по животу…
— Ты нравишься мне такой.
