В темной комнате лишь свет лампы на столе манит Полину к брату, который таит в себе секреты. Затем постучали — знак ожидания чего-то непредсказуемого. А вечерняя гостья раскрывает занавеску над загадочным событием, которое поворачивает обычную жизнь на ровном месте.
Грудь прикрывал такого же цвета топ. Очень нежный комплект. Подарок Рустама. Очередной.
— Родная… — зло усмехается он, — скорее всего, встретиться хотел не Миша. А люди Альберта. Схема та же: обмен на Диану с действиями от имени Эмина.
Я замираю с бешено колотящимся сердцем. Оно, это сумасшедшее сердце, разгоняется за секунды, как те машины, которыми привык владеть Басманов.
За доли секунд мое воображение подкидывает мне картинки из прошлого. Из недавнего прошлого. Где меня пытались изнасиловать на глазах у мужа и целой банды.
И после всего этого Рустам сам предложил организовать Мише похороны. Я согласилась.
— Возможно, парень прожил бы дольше, просто играясь иголками. Но он выбрал шаткий путь и планировал подставить тебя.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Ему помогли уйти, Полина. Люди Альберта. После того, как они поняли, что Мишей тебя от меня не выманить.
Я зажмуриваюсь. Это правда. Миша просил меня о встрече, я — отказала.
Как оказалось, я спасла себе жизнь. Жизнь Миши оказалась погублена.
— Я выяснил, что в дом, где обнаружили его тело, на вечеринку заявились чужаки. Их никто не знал. Они ушли так же быстро, а позже парня обнаружили в состоянии комы. Я не посчитал нужным тебе об этом говорить.
— Нет, нет… я должна была это знать, — пробормотала я растерянно.
— И еще, Полина. Я тут кое-что выяснил…
Рустам угрожающе двинулся на меня. Я почти вжалась в спинку кровати. Не от страха. Просто места мало.
Наверное…
Его глаза опасно загорелись. Муж прищурился недобро и произнес:
— Теперь я знаю, как ты покинула мою квартиру тогда, сбегая на экзамены.
— Боже… — выдыхаю я, краснея от стыда, — прости, прости меня… Это Миша продал видео, да?
Догадаться было несложно. Друг шантажировал меня после. Но денег не получил и поэтому пошел другим путем.
— Да. Это он, — процедил Рустам безжалостно, — но я рассказываю это для того, чтобы ты была готова. Если Ковалев публично заявит о том, что я насильно взял тебя в жены и склонил к близости, то даже твоя беременность мне срок не скосит.
— А как же мои слова? Я все опровергну.
— Рад, что ты так сильно любишь меня, — усмехается Рустам и перекатывается на спину, — но давай просто надеяться на благоразумность твоего брата.
Я опускаюсь ниже и пристраиваюсь у Рустама под боком. Так спокойно, так тихо…
А на самом деле все так ужасно, что плакать хочется. Но я держусь.
