В темной комнате лишь свет лампы на столе манит Полину к брату, который таит в себе секреты. Затем постучали — знак ожидания чего-то непредсказуемого. А вечерняя гостья раскрывает занавеску над загадочным событием, которое поворачивает обычную жизнь на ровном месте.
И выйти из своих объятий не позволил.
Его язык по-хозяйски врывается в мой рот. Басманов не предлагает, не спрашивает, он его засовывает внутрь. И орудует им во мне, словно хозяин.
— Рустам, Рустам… подожди… — шепчу ему в губы жесткие.
В его красивые губы.
Которые сейчас изогнулись почти что в оскале.
— Не хочу, — просто отвечает он. Просто и дико.
Он нависает надо мной, как изголодавшийся хищник.
А у меня от его касаний воспоминания просыпаются. Нехорошие. И Рустам это понимает.
— Полина, расслабься… — раздражается Рустам, — что с тобой?
Его глаза уставились в мои.
— Я не могу забыть то утро. А ты накидываешься на меня, как волк голодный…
— Я реально голодный, — не скрывает Рустам, — мне тебя мало
Я отвернулась. Но взгляд его на себе не перестала чувствовать. Возбужденный, алый, желанный. Свет луны падал на мое тело, которое ничего не укрывало.
Порой мне казалось, что с наступлением беременности в нашу жизнь его желание стало лишь ярче и больше.
Или просто Рустам насытиться мной не может, как и я им.
Тихо вскрикиваю, когда тяжесть мужского тела укладывает меня обратно. На спину.
— Извини, родная. Но придется забыть, — хрипит его голос, — я помогу. Клянусь, больше тебя никто не тронет. Кроме меня…
С этими словами он впился в мои губы сладким поцелуем.
Глава 53
Сильные руки прорезают воздух и опускаются на мои колени. Он ловко разводит их в стороны и скользит безумным взглядом сначала по бедрам, затем спускается ниже и ниже…
Ему нравится то, что он видит.
Я ему нравлюсь.
Попутно шелестит его одежда, прерывая пение лета за окном. Ведь эта летняя ночь давно никого не волнует. Мы забываемся в страсти. Рустам избавляется от одежды, как от полыхающего огня. И набрасывается на меня, как изголодавшийся зверь.
Он прав. Ему всегда меня мало.
Он звал меня конфетой, которой невозможно насытиться. И специально ради этого он узнавал у врача, придется ли исключать близость во время моего положения.
Нет.
Не придется.
Это раззадорило его еще больше.
Не замечаю, как мои губы берут в плен. Словно в желании съесть, он не выпускает их из своего рта. Из меня вырывается стон — горячая мужская ладонь обхватывает грудь и поглаживает ее. Сперва нежно.
Он от меня без ума.
Как оказалось, я от него тоже.
— Разведи шире, — выдыхает он властно.
— Хорошо…
— Еще, — требовательно велит Рустам.
