Лиза — Дядя! — пронзительно крикнула она, но он сильнее держал её за запястье. Пытаясь убежать от его чертовски пьяного цепления, Лиза понимала, что одна больше не может противостоять силе одиночества и вины. Теперь её мир разрушен, и единственной защитой оставалась только собственная решительность в этой новой реальности — девочке Шерхан....
Из-за песни я снова не услышала шагов, но разве можно услышать шаги тигра?
– Ты кто? - спросил он.
— Лиза, — ответила я.
Он усмехнулся. Глаза у него чёрные-чёрные. Была бы бабушка жива, велела бы держаться от него подальше. Но бабушки нет, а там внешний мир, страшный и злой. В нем меня ждёт дядя.
— Ты полы умеешь мыть, Лиза?
Я вспыхнула от стыда.
— Умею вышивать, - тихо ответила я. — Играть на фортепиано. Читать вслух пьесы по ролям. А полы мыть научусь.
Он покачал головой, а затем… Сзади ко мне подошёл, я со страху чуть тряпку не выронила.
— Наклонись чуть-чуть, - сказал он в моё ухо, и от его голоса толпа мурашек по коже. Я наклонилась и уперлась попой в его бедра, отчего покраснела ещё раз. А он ладони свои поверх моих сжал и показал, как тряпку правильно выжимать.
И ушёл, а я вслед ему смотрю. Сердце колотится в груди, и как будто чувствую все на себе до сих пор его сильные смуглые руки, в татуировках — полоски, похожие на тигриную шкуру. Они на моих таким контрастом выделялись, как день и ночь.
Шерхан не пугал, как дядя. Из-за него со мной происходило то, чему я не могла сама найти объяснение.
Восьмерками мыть и правда легче оказалось, чем просто тереть в разные стороны, пятно я отмыла сразу, как обрела способность двигаться.
И только потом осознала в полной мере, что произошло. Идти некуда, ночую втихаря в ресторане, от голода подводит желудок, дядя хочет меня убить, а я…полы мою.
Утром проснулась первая и уничтожила следы своей ночёвки. От голода кружилась голова, но на посту я была раньше всех. В холле на полу тают снежинки - дверьми хлопали, меня отправили все вытирать к приходу гостей.
