Не могу не принять столь заботливый жест. Встаю и стразу от его резкого движения оказываюсь в кольце рук… Он обнимает меня… крепко… Стискивает плечи, гладит по спине. По телу расходятся волны тепла, порождая в груди тихие стоны.
– Ты… снова хочешь? – спрашиваю, умирая от стыда и не понимая зачем это спросила. Глупость ужасная… Понятно же, что хочет.
Самое ужасное, что и я хочу. Думала что буду разбитой, что будет больно, как в первый раз. Да, есть боль. Но совсем другая. Ноющая. Тело жаждет нового проникновения, новой схватки. Безумие…
– Тебя это удивляет? Я постоянно тебя хочу, Лили.
В сердце вонзается тонкая игла. Даже такое, не очень себе романтичное признание, вызывает гамму эмоций и… надежду. Глупо, опасно. Но как запретить эти мечтания?
Будь я умной, относилась бы к этой связи хладнокровно и расчетливо… Использовала в своих целях. А я как дура влюбленная, глаза на мокром месте, сама вся в сопли… Не под силу выкинуть глупые романтичные мечты. Не о принце, нет. Мне не нужен супергерой, ласковый и отчаянно смелый. Меня привлекает мрачный, опасный, сплошь в шипах мужчина… Кто знает, сколько всего довелось ему пережить, судя по количеству шрамов на его теле – лучше даже не представлять. Их слишком много. Я бы хотела спросить его о некоторых, особенно жутких. Вот только вряд ли смогу решиться....
Даже не помню, как снова оказываемся в спальне, уже в другой, Давид не тратит время чтобы спуститься на первый уровень. На этот раз интерьер более мужской. Я уже лежу на огромной кровати и на мне нет халата... Ериханов сверху, наклонив голову, целует мои груди, ласкает языком соски, заставляет переживать невероятные ощущения: с одним соском играет кончиком языка, другой катает между пальцев, заставляя хватать ртом воздух, захлебываться, стонать, вскрикивать. Выкручиваюсь под умелыми ласками, забывая обо всем на свете. Легко сжимает тугую горошину соска зубами, чуть оттягивает.
– Дави-ид… – вырывается мольба из самой глубины моего существа.
Окружающий мир, проблемы, все перестает существовать. Только мы двое. Звуки прерывистого дыхания. Ладонь Давида двигается по моему бедру, к внутренней стороне. Касается влажных лепестков плоти, и я резко втягиваю воздух.
Осторожно надавливает, водит пальцами, гладит, заставляя откликнуться тихим стоном. Не могу сопротивляться, полностью отдаюсь его власти. Он нужен мне как воздух. Давид широко разводит мои ноги, бросаю в этот момент на него короткий взгляд из-под полуопущенных ресниц.
