Автор
В мире, где звуки становятся образом, девушка из песни становится не просто объектом восхищения, а символом глубоких человеческих переживаний. В каждой мелодии она растворяется и возвращается, создавая неповторимую атмосферу любви, смерти и трансформации.
– Увидимся завтра?
– Ты хочешь, чтобы я вернулся? – Его голубые глаза на мгновение загорелись, но затем он небрежно пожал плечами. – Ага. Может быть.
Я закатила глаза и стиснула ладони перед собой.
– Ох, может быть! Значит, я буду весь вечер ждать, тосковать по тебе, надеяться, молиться, чтобы ты вернулся.
Он тихонько рассмеялся.
– Ты такая чудная.
– А ты ворчун. Мы друг другу подходим. Не находишь?
Он кивнул. Его взгляд потемнел в полумраке.
– Увидимся завтра.
Миллер собрался вылезать в окно.
– Эй, погоди! – остановила я его.
– Забыла спросить твою фамилию. Она похожа на имя? Тэд? Джон?.. Ох! Тебя зовут Миллер Генри?
Он ухмыльнулся.
– Стрэттон.
– А моя Макнамара. Приятно познакомиться, Миллер Стрэттон.
Он быстро отвернулся, и я едва успела заметить улыбку на его губах.
– С днем рождения, Вайолет.
О господи, Дневник, это просто безумие какое-то!!! Я только что затащила парня в свою комнату! Мы болтали, ели и смеялись, и мне казалось, что мы знакомы целую вечность. Я не знаю, как еще это объяснить.
Его ворчливость меня тоже не беспокоит, и он не слишком возражал, что я задавала миллион вопросов. Но он все равно остается для меня загадкой. Кажется, понадобятся годы, чтобы узнать его всего. Он не сказал, где живет. У меня такое чувство, что они с мамой бедствуют.
Я пригласила его завтра. Надеюсь, придет. Хочется еще раз накормить его, только чтобы это не выглядело как благотворительность. Но больше всего мне хочется снова с ним пообщаться. Хочу познакомиться с ним поближе, и чтобы он тоже получше меня узнал. Ведь это так редко происходит! Знакомиться с новым человеком… все равно что открыть подарок на день рождения.
Кстати, теперь у меня два друга.
II
Миллер вернулся на следующий вечер, и еще через день, а потом приходил еще в течение двух месяцев, пока лето не подошло к концу. Моя первая подруга, Шайло, жила со своей бабушкой, но каждое лето проводила в Луизиане у родственников, так что Миллер прекрасно мне ее заменил.
Вечера мы проводили в моей комнате, что-нибудь перекусывали – Миллер всегда был голоден. Я занималась, а он писал в старой, помятой тетради.
