Автор
В мире, где звуки становятся образом, девушка из песни становится не просто объектом восхищения, а символом глубоких человеческих переживаний. В каждой мелодии она растворяется и возвращается, создавая неповторимую атмосферу любви, смерти и трансформации.
– А раньше такое случалось?
– Нет, – строго ответила она, и тон подтверждал искренность ее слов. – Всего однажды.
И одного раза было слишком много. Я заскрежетал зубами. Он ее ударил. Причинил ей боль, а меня не было рядом, чтобы защитить ее. Я был в хижине или у Вайолет. И позволил этому произойти.
– Прости меня, мама. Я все исправлю, обещаю.
– Ты хороший мальчик. Но ничего не исправить.
– Это не так. Мы можем выгнать его задницу на улицу. Я прямо сейчас выкину весь его хлам…
Мама с удивительной силой схватила меня за руку и усадила обратно.
– Нет, Миллер. Забудь об этом. Нам нужны его выплаты за инвалидность. Я не могу продолжать в том же духе. Спина все хуже и хуже, я не вытяну снова две работы. Просто не смогу.
– Тебе и не придется. – Я с трудом сглотнул и сделал глубокий вдох. – Со мной хочет встретиться один продюсер из Лос-Анджелеса. Я собираюсь убедить его сразу заключить со мной контракт и выдать аванс. Тебе не придется беспокоиться, хорошо? Чет тебе больше не понадобится. – Глаза обожгли слезы, и я часто заморгал.
Она слабо улыбнулась. Ее загрубевшая, мозолистая от работы рука коснулась моей щеки.
– Хорошо, малыш. Я устала. Собираюсь вздремнуть. В холодильнике есть остатки пиццы, если ты голоден. Только не забудь оставить немного Чету. Он вернется голодным.
Вот только пиццу я есть не мог. Слишком тяжело рассчитать количество инсулина, потому что столько углеводов будут перевариваться часами. А ведь мама об этом знала."
"Она вернулась в свою, точнее теперь их, спальню и закрыла дверь.
Я посидел несколько минут в тишине, наполненной лишь звуком развлекательной телепередачи. Мне нужно ходить в школу, на работу и, в конце концов, лететь на эту встречу, оставив маму наедине с Четом. Я подумывал сменить замки на нашей двери, но это только разозлит его, когда он вернется. И мама все равно его впустит.
– Черт.
Я провел руками по волосам, меня снова окутывала эта гребаная беспомощность и душила на корню зародившееся было радостное возбуждение.
Мне нужна Вайолет.
Я потащился на работу, раздавать дешевые призы в обмен на билеты на «Скибол» и вытаскивать застрявшие в слотах жетоны. Пьяный урод пнул консоль «Мортал Комбат», когда ему надрали задницу.
– Но у меня предстоит встреча с музыкальным продюсером, – пробормотал я.
Слова потонули в море шума и взрывов.
