Теплая весна сменилась холодными дождями осени, и один день тоскливо-жизненного пути оказался слишком длинным. Девушка не могла ждать автобуса, устала от холода и одиночества. В туманной мгле она шла домой пешком, а сердце ее болело от незримых страхов и надежд.
Это болезнь людей… просто похожая, наверное, — покачала Ирина головой. — Мой папа не был ни Мастером, ни Оружием.
— Как это не был?! Ты бы просто не родилась, если бы не был! — недоуменно вскинулся я, — я как-то раньше об этом не задумывался, но… Только оружие может родиться от союза с представителем другой расы. И у двух Мастеров не родился бы еще один Мастер. Значит, кто-то из твоих родителей был Мастером, а кто-то Оружием! Либо, оба были Оружием, так шанс рождения намного меньше — но есть.
— странная генетика. Ну… теперь какая уже разница, — Ирина снова положила голову мне на плечо и прикрыла глаза. — Папа умер… от скверны этой или от земной болезни — какая разница?"
"— Ирина… — я почему-то испугался и не сразу нашел слова, чтобы сказать ей одну очень важную вещь. — Знаешь… оружие, оно же железное. Мы даже без скверны не можем совсем умереть, если полностью не развоплотят. Мы просто облик теряем, становимся предметом… пока не распадемся от ржи. Именно поэтому, именно «ржа» для нас страшна больше всего.
Ох, ржа! Зачем я это сказал?! Идиот! Наше время и место! Тупой, как… Надо было… ржа, надо было сначала к матери ее тихо сходить и самому проверить!!! А если это всего лишь мои догадки!?
А моя Мастер стала белая с синевой, глазищи в пол лица, и… Ржа! Где здесь тревожная кнопка?! Лекаря! Срочно!
Глава 48
Ириска
Мне так страшно стало… даже когда папа… умер, не было так страшно.
Не знаю, что и как я сделала после того, как суетливая симпатичная лекарша с лицом доброй бабушки прижала к моему предплечью странную фигню, похожую на кактус со щупальцами. Предплечье обожгло, а кактус разом похудел и сменил цвет.
А я успокоилась и как-то так… закрыла в своем мозгу все, что сказал Мик в отдельную кладовку на замок.
И створки памяти с легким хлопком закрылись, отрезав меня от желания бежать, решать, узнавать… от того, что я не видела папу мертвым, и… от надежды и ужаса, что эта надежда не оправдается. Все потом… все потом… а сейчас этого просто нет. Нет!
Сейчас у меня вот ребенок недообследованный.
