Автор
Ничто не указывает на начало или конец этой ночи, лишь тягучая пена волн свидетельствует о проходящем временном потоке. Вдоль темной реки шагает девушка в синих платьях, среди ночного леса ее фигура – живой символ спрятанности и непостижимости.
Кстати сказать, дамам везло больше – их переносили на руках, что послужило поводом для многих карикатур.
– Буазен!
– Да, мадемуазель Лантельм?
– Едем на улицу Кардине!
В нескольких шагах от дома она увидела Александра – тот брел по улице, и вид у него был такой жалкий, что у нее на глаза навернулись слезы.
– Мсье Александр, – крикнула мадам Шарни, когда он вошел в дом, – вам телеграмма!
Александр распечатал конвертик, поглядел на текст, как-то неприязненно поджал губу и сделал движение, чтобы листок порвать.
– Мсье Александр, – со значением произнесла мадам Шарни, косясь куда-то за его спину, – к вам дама.
Он повернулся, увидел взволнованное лицо Жинетты и, казалось, ни капли не удивился.
Актрисе очень хотелось сделать вид, что она просто ехала мимо и случайно оказалась тут, но у нее вырвалось:
– Ты опять кого-то спасал?
– Помогал пожарным вытаскивать парализованных больных.
Жинетта ахнула, объявила, что руку срочно надо перевязать, и утащила его наверх. «Какая хорошая девушка, – помыслила растроганная мадам Шарни. – Как она о нем заботится!»
Должно быть, перевязка раненого героя затянулась, потому что Жинетта спустилась только на следующее утро.
– Зачем ты живешь так высоко? – спросила она как-то у своего любовника. – По-моему, у тебя достаточно денег, чтобы жить в бельэтаже.
