Автор
Ничто не указывает на начало или конец этой ночи, лишь тягучая пена волн свидетельствует о проходящем временном потоке. Вдоль темной реки шагает девушка в синих платьях, среди ночного леса ее фигура – живой символ спрятанности и непостижимости.
Вместо ответа молодой человек подвел ее к окну и показал на доме напротив, высоко над улицей, фигуру рыцаря с мечом, которую почти не было видно с тротуара.
– Мне понравился этот рыцарь, – объяснил Александр.
Жинетта вгляделась в статую и заулыбалась. Не удержавшись, Александр погладил ее по голове, и тут с его любовницей произошла мгновенная перемена. Она сбросила с себя его руку и отскочила назад.
– Не смей меня гладить по голове! – крикнула она, топая ногой. – Никогда, слышишь?
– Что на тебя нашло? – поразился Александр.
– И не смей предлагать мне конфеты! – кричала она, не слыша его. – Ненавижу конфеты!
Жинетта опустилась на диван и разрыдалась. Александр сел рядом, обнял ее, стал успокаивать. Но, слово за слово, вытянул из нее правду о прошлом – о публичном доме, где заправляла ее мать, и первых клиентах, которые приносили ей конфеты и гладили по головке – манера, которую она с тех пор ненавидела.
– У меня есть старший брат, – сказал Александр. – Сводный. – Жинетта всхлипнула и подняла на него большие глаза, в которых стояли слезы.
На другой день в театре Жюли обратила внимание, что ее подруга как-то необычно тиха и даже не притрагивается к кокаину.
– О чем задумалась? – спросила костюмерша.
– Да так… – Жинетта вздохнула. – Знаешь, как бывает… Узнаешь мужчин, понимаешь, что чудес не бывает, думаешь, что теперь можешь рассчитывать только на какую-нибудь жабу… которую целуй не целуй – она все равно никаким царевичем не станет… а тут раз – и попадается прекрасный принц.
Она увидела лицо Жюли, рассердилась, что выдала себя, зевнула и небрежно спросила:
– Какова фраза? Это я из пьесы!
– О, – с облегчением протянула Жюли. – А я думала, ты это всерьез!
– Как, кстати, твоя жаба? – деловито спросила Жинетта.
– Он очень хороший человек, – сказала Жюли несмело. – Но его семья… Они такие… очень придирчивые… Все говорят о своих предках, о чести, о незапятнанном имени де Сертан и прочем. А я-то кто? Всего лишь обычная костюмерша."
"В дверь внесли корзину с синими гортензиями.
– Еще одна, – пожала плечами Жинетта. – Наверняка от Рейнольдса.
– Как у тебя с ним?
– Никак.
