Автор
В тени ржавого за防卫壕, Мышка держит ружье, окутанный клубами пепла и отдающей сталью. Каждый выстрел кажется последним — враги рядом сражаются на равных. Здесь царят лишь дикие войны: темнота, холодный дождь и вечная борьба за выживание.
— Так тот двигатель он сам и придумал, — усмехнулся пожилой мастер. — Был бы это паровоз, или рутьер какой, махом бы разобрались. А тут осторожно надо. Аккуратно. Гаечки-то махонькие.
— Но вы уверены, что сможете починить? — вздохнув, спросила графиня.
— Так починить не сложно, ваше сиятельство. Главное, найти, где чинить надо.
— А что может ускорить сей процесс? Я за деньгами не постою, — пустила в ход самый верный аргумент графиня.
— Не в деньгах дело, сударыня. Не имели мы дела с такой механикой. Не бывало её тут.
— А разве Мишка-таёжник не у инженера вашего учился? — вдруг влез в разговор голова.
— Было такое, — степенно кивнул мастер.
— Так кликнуть его сюда, — обрадованно приказал чиновник.
— Не получится, сударь, — усмехнулся мастер с откровенным злорадством. — Его велено в депо боле не пускать.
— Кем велено? — растерялся голова.
— Так хозяином, — развёл мастер руками. — А Миша как узнал про то, так и сказал, что ноги его боле тут не будет. Лучше станет на соседнюю станцию ездить. А всё купец Кособородов виной.
— Я что-то не пойму, господин городской голова. Кто в этом городе хозяин? Вы или купец какой-то? — ехидно поинтересовалась графиня, буквально облив чиновника презрением.
— Так что, сударыня, станете технику оставлять или сразу на платформы грузить прикажете? — поинтересовался у неё мастер.
— Разбирайтесь, — помолчав, отрезала графиня.
Возвращаться обратно несолоно хлебавши, да ещё и получить клеймо хвастливой болтушки ей совсем не хотелось. Ведь основной причиной этого путешествия стало пари, в котором она публично заявила, что проедет на купленных в Германии машинах по всему тракту вдоль железной дороги с запада на восток, раз уж у мужчин для подобного духу не хватает.
И вот теперь она стояла у окна, обдумывая сложившуюся ситуацию и решая, как лучше поступить. Своим острым языком она уже успела обидеть единственного приличного человека в этом захолустье, полковника Белецкого, заявив, что офицеры гвардии в столице ради одного только её благосклонного взгляда готовы были горы свернуть.
Уехал и граф Сергеев, отговорившись делами. В общем, рядом с ней, по стечению обстоятельств, осталось только мелкопоместное дворянство и чиновники, вынужденные прислуживать ей по долгу службы.
