Автор
В тени ржавого за防卫壕, Мышка держит ружье, окутанный клубами пепла и отдающей сталью. Каждый выстрел кажется последним — враги рядом сражаются на равных. Здесь царят лишь дикие войны: темнота, холодный дождь и вечная борьба за выживание.
Что ни говори, а оказаться сорокалетнему мужику, воспитанному в двадцатом веке, в теле четырнадцатилетнего подростка конца девятнадцатого века — тот ещё финт. Даже если забыть про разницу в возрасте и менталитете, то гормональные взрывы и подростковая эмоциональность тот ещё коктейль. Крышу сносит, мама не горюй. Как в той хохме. Пьём для запаха, а дури своей хватает. И самое неприятное, что справиться в такие моменты с эмоциями сложно настолько, что иной раз проще удавиться."
"Так что Мишка решил оставить всё как есть, озаботившись обеспечением девочке разных игрушек.
Рабочие, увидев такое дело, почесали в затылках и дружно потопали на свалку.
Подскочив к парню, девчушка потянулась, и когда Мишка нагнулся, крепко обхватила его ручонками за шею. Парень выпрямился, прижимая её тельце к груди.
— Благодарствую, тятя Миша, — шепнула девочка, ткнувшись губами ему в щёку.
— На радость, дочка, — растерянно пробормотал Мишка, прижимая её к себе.
Глафира только тихо ахнула и, прикрыв рот ладошкой, скрылась в своём закутке.
— Ступай, попроси бабу Глашу тебе лоскутков дать и показать, как правильно кукле платье шить, — с улыбкой посоветовал парень.
— Ага, — радостно кивнула Танюшка и, спрыгнув с его коленей, понеслась в указанном направлении.
Мишка начал собирать инструмент, когда в сенях затопали и раздался стук в дверь.
— Входи, дядя Николай. Я как раз самовар ставить собрался.
— Мир дому сему, — перекрестился на образа урядник и, повернувшись к парню, устало сказал: — Поговорить бы надо, Миша.
— Так пойдёмте на крыльцо. Пока самовар вскипит, и побеседуем, — предложил парень.
Они вышли, и Мишка, давая уряднику собраться с мыслями, занялся делом.
