Внутри урчит гневная буря: страх за старшего сына смешался с незамедлительной надеждой в успехе. Глаза Юрия и моих взглядов — как два клинка, тесно переплетающихся и выстреливающих искры ярости и горечи. Этот тонкий баланс эмоций заставляет дрожать всем телом, словно в удушливом парке надвигается гроза....
Мне стало любопытно, что ты из себя представляешь.
— Надеюсь, что произвёл хорошее впечатление.
Жаров-старший только ухмыляется и снова ничего не отвечает.
— Ты и правда настоящий Грозин. Приятно познакомиться с новым членом дружественного рода, — он протягивает мне руку.
— Официально я до сих пор изгой, — вкладываю свою ладонь в его.
— Передо мной можешь не юлить.
— Не имею привычки юлить, ваше сиятельство. Говорю как есть.
Рукопожатие выходит крепким. Гораздо крепче, чем бывает при обычном знакомстве.
— Знаешь, я вспоминаю тот случай после вашей дуэли с Андреем, — говорит Илья, продолжая стискивать мою руку.
— Я тоже иногда вспоминаю, ваше сиятельство.
— В тот раз ты получил от меня хорошую сумму. Это было моё решение, и оно было справедливым.
— И я благодарен за него, Илья Романович.
— Надеюсь, ты не думаешь, что можно повторить что-то подобное, — в глазах князя мелькает неприкрытая угроза.
— Хочу заметить, что не я начал в тот раз.
Князь Жаров криво ухмыляется и прерывает рукопожатие.
— Достойный ответ. Но учти, что ты попал под исключение из правил. Обычно я веду борьбу до конца и не считаюсь с потерями. И если мой сын решит, что есть смысл вновь пойти против тебя — я так и сделаю.
— Буду иметь в виду, ваше сиятельство. Надеюсь, что хотя бы повод бороться в следующий раз будет более весомым.
Илья Романович коротко смеётся и грозит мне пальцем.
— А ты и правда хорош! Не беспокойся. Если я решу соперничать с тобой, то повод будет весомым. Кстати, позволь задать вопрос. Как скоро тебя собираются ввести в Династию?
— Понятия не имею, ваше сиятельство. Почему вы спрашиваете?
Цокнув языком, Жаров наклоняется ко мне:
— Видишь ли, есть одна вещь. Вообще, это корпоративная тайна, но ты наверняка скоро и так её узнаешь. Поэтому скажу. Доля в Династии, которая положена тебе по праву рождения, сейчас принадлежит мне.
Молча киваю, не знаю, что на это ответить. Виталий как-то говорил, что моя доля принадлежит стороннему акционеру. Кто бы мог подумать, что этот акционер — именно князь Жаров.
— Надеюсь, ты понимаешь, что я не хочу расставаться с таким ценным активом, — продолжает он. — И я не думаю, что вчерашний изгой имеет право заседать в управляющем совете Династии.
— Простите за откровенность, это не вам решать.
