Внутри урчит гневная буря: страх за старшего сына смешался с незамедлительной надеждой в успехе. Глаза Юрия и моих взглядов — как два клинка, тесно переплетающихся и выстреливающих искры ярости и горечи. Этот тонкий баланс эмоций заставляет дрожать всем телом, словно в удушливом парке надвигается гроза....
Алексей поворачивается к нему:
— С ума сошёл? Может, сразу МКАД заблокируешь?
— Ты сам слышал, его надо скорее в больницу!
— Вертолёт? — предлагает Виталий."
"— Долго готовить, — качает головой Алексей. — Юра, положи трубку! Какая гвардия, нам не нужна шумиха! Сейчас я позвоню генералу, полиция поможет.
— Шумиха всё равно будет, — цедит Юрий. — Думаешь, мы сможем скрыть, что князь…
Он не договаривает. Но все мы понимаем, что Григорий либо умрёт, либо надолго застрянет в больнице. И да, это не лучшим образом скажется на позициях Династии.
Снова та же история. Человеку плохо, а его родные думают о бизнесе и репутации, а не о том, выживет ли князь вообще.
Конечно же, я понимаю, что в их положениипо-другому никак. Но приятнее от этого не становится.
Через минуту появляются гвардейцы с носилками. Укладывают на них Григория Михайловича и выносят. Юрий и Виталий выходят следом, Татьяна семенит за ними. Алексей, по дороге говоря по телефону, тоже выходит.
— Боже, ну и сцена. Какой кошмар, — раздаётся за спиной голос Евгении.
— Заткнись! — неожиданно восклицает мама. — Ты слышала Александра — князь проголосовал за нас!
— Ну, это мы ещё посмотрим.
Евгения обворожительно улыбается, встаёт и уходит, плавно качая бёдрами.
— М-да, — протягивает Дмитрий. Он единственный так и не сдвинулся с места. — Просто высший класс. Эй, Санёк. Добро пожаловать в семью.
Молча киваю в ответ.
— Анютка, тебя я тоже поздравляю.
— Спасибо, Дима, — бормочет мама.
Не сразу понимаю, почему он так фамильярно говорит с моей матерью. Потом доходит, что он приходится ей двоюродным братом, он ведь сын Алексея. Просто ведёт себя как подросток-раздолбай.
— В больничку не поеду, — говорит Дмитрий, наконец-то поднимаясь. — Сань, маякнёшь потом, чем всё закончится.
Даже удивляюсь. Почему это он обращается ко мне с такой просьбой? Вернее, почему именно ко мне?
А потом вдруг понимаю, что в комнате никого больше не осталось, только мы трое.
— Хорошо, — киваю.
— Пасиб. Пока. Анюта, — Дима посылает ей воздушный поцелуй, — ты красотка, как всегда.
Сунув руки в карманы куртки, Дмитрий внезапно направляется к окну и выпрыгивает на улицу.
Да уж. Любопытный персонаж. Как и все Грозины, впрочем, каждый по-своему.
Когда мы с мамой остаёмся вдвоём, она прячет лицо в ладонях и начинает плакать. Прижимаю её к себе и ничего не говорю.
Отвратительная получилась сцена.
