Внутри урчит гневная буря: страх за старшего сына смешался с незамедлительной надеждой в успехе. Глаза Юрия и моих взглядов — как два клинка, тесно переплетающихся и выстреливающих искры ярости и горечи. Этот тонкий баланс эмоций заставляет дрожать всем телом, словно в удушливом парке надвигается гроза....
Меня до сих пор потряхивает от царящей в груди какофонии эмоций.
— Дай посмотрю, — мама отстраняется и внимательно глядит на моё лицо. — У тебя губа разбита.
— Пустяки, заживёт.
— Надо тоже ехать в больницу, — говорит она, вытирая слёзы.
— Конечно, едем.
Когда мы идём по пустым коридорам, Анна спрашивает:
— Ты правда слышал, что сказал князь?
— Да.
— И… — мама на секунду запинается, — он проголосовал за нас?
— Ты сомневаешься?
— Просто Юрий сказал…
— И ты ему поверила? — неожиданно для себя возмущаюсь.
— Прости, пожалуйста, — бормочет мама. — Я уже не знаю, во что верить. Какой кошмар! У меня с самого начала было дурное предчувствие.
— Всё в порядке, — обнимаю её за плечи. — Уверен, что дедушкой будут заниматься лучшие врачи. Они его вытащат.
— Надеюсь…
Когда выходим на крыльцо, вижу Максима. Тот сидит на ступеньках, держа очки в руке и смотрит в пустоту перед собой. На наше появление никак не реагирует.
— Иди в машину, — говорю матери. — Я сейчас.
Она кивает и уходит.
— Ты был прав. В этой семье все друг другу враги.
Он не отвечает, продолжая молча пялиться в одну точку.
— Спасибо, что проголосовал за нас. Я это очень ценю. У тебя не будет проблем с отцом из-за этого?
Максим по-прежнему молчит. Такое чувство, будто он спит с открытыми глазами.
Кладу ему руку на плечо и спрашиваю:
— Ты поедешь в больницу?
— Зачем? — не сразу произносит он.
— Сам не знаю, если честно. Мы ничем не поможем. Просто мысленно будем с дедом и сможем сразу узнать, как он.
— Нет, я не поеду, — Макс качает головой. — Не хочу.
— Ладно. Я позвоню тебе, когда что-нибудь станет известно.
Хлопаю его по плечу и встаю. Уже открываю дверь в машину, когда вслед вдруг раздаётся:
— Саш!
Оборачиваюсь. Максим надевает очки и говорит:
— Пожалуйста.
Киваю ему и сажусь в автомобиль. Мама заводит мотор, и мы едем следом за остальными. Приходится поддать газу, потому что они едут быстро.
Не успевает наш кортеж выехать за ворота поместья, как слышатся звуки сирен.
Через город проезжаем без проблем, игнорируя все светофоры и пробки. Нас видит куча людей и многие, уверен, снимают на телефоны. А машины Грозиных не составит труда опознать.
Так что, полагаю, об инфаркте князя всем станет известно уже в течение часа. Впрочем, этот факт всё равно вряд ли получилось бы скрыть.
