Внутри урчит гневная буря: страх за старшего сына смешался с незамедлительной надеждой в успехе. Глаза Юрия и моих взглядов — как два клинка, тесно переплетающихся и выстреливающих искры ярости и горечи. Этот тонкий баланс эмоций заставляет дрожать всем телом, словно в удушливом парке надвигается гроза....
— То есть до этого всё было в порядке, несмотря на то что я бастард. Но за полгода до выпуска вы вдруг решаете меня исключить.
— Не вдруг. Есть понятные причины.
— Дайте угадаю. Фамилия этих причин начинается на букву Ж.
Директор смотрит на меня долгим взглядом. Цокнув языком, говорит:
— Семейство Жаровых здесь ни при чём. Это моё решение. Не беспокойтесь, формально мы оставим вас в списке учащихся и примем выпускные экзамены. Но аттестат вам выдадут от лица какой-нибудь другой школы.
— Даже так, — я коротко смеюсь.
— Ваше образование при этом останется престижным. К сожалению, это всё, что я могу сделать. Но если, как вы говорите, изгнание скоро отменят — будем счастливы принять вас обратно.
— Вопрос в том, буду ли я счастлив вернуться.
— Забрать документы прямо сейчас вам никто не мешает, — хмуро говорит директор. — Вам уже шестнадцать, по дворянским законам имеете право сами решать подобные вещи.
— Теперь послушайте меня, — в моём голосе звенят стальные нотки. — Если вы исключите меня, даже временно, я не вернусь. И репутация вашей школы пострадает куда больше, поверьте.
— Это что, угроза? — густые брови директора съезжаются к переносице.
— Констатация факта. Я устрою такую шумиху, что вы устанете отмываться от грязи. Слышали, как недавно против меня развернули кампанию в СМИ? Теперь представьте, что такую же развернут против Бриллианта. Только в десять раз масштабнее.
— Господин Грозин! — директор повышает голос. — Я не позволю ученику угрожать мне в собственном кабинете!
— А я не позволю вышвырнуть себя на улицу, как собаку, — невозмутимо, но твёрдо отвечаю. — Предлагаю поступить иначе. Объявите всем, что Александр Грозин не будет исключён. Скажите, что Бриллиант дорожит своими учениками и никогда не будет ими разбрасываться.
— Я…"
"— Дослушайте! — лязгаю я. — Можете даже намекнуть, что не уверены в законности изгнания. За это я буду отдельно благодарен.
Директор молчит, всё ещё хмурясь. Но на его лице я вижу раздумья и продолжаю давить:
— Школа, которая горой стоит за своих учеников. Которая не верит сплетням и не участвует в родовых интригах. Школа, которая не на словах является вторым домом. Надёжная крепость для каждого учащегося.
Почти рекламный текст получился.
