Внутри урчит гневная буря: страх за старшего сына смешался с незамедлительной надеждой в успехе. Глаза Юрия и моих взглядов — как два клинка, тесно переплетающихся и выстреливающих искры ярости и горечи. Этот тонкий баланс эмоций заставляет дрожать всем телом, словно в удушливом парке надвигается гроза....
— Сдаётся мне, тебе здесь не место. Я вот княжич, например. А ты кто?
— Тот, кто проткнул тебя шпагой.
Жаров мрачнеет. Скрипнув зубами, подходит ко мне ближе:
— Ты никто. Чёртов изгой. Разве я, наследник князя, могу учиться рядом с таким отребьем?
— Осторожнее, наследник, — отвечаю, твёрдо глядя ему в глаза. — Я всё ещё дворянин. Так что прикуси язык, иначе теперь Я могу вызвать тебя на дуэль.
— А смелости хватит⁈
— Конечно. Один раз я тебя уже победил. С радостью повторю. Может, и ты тоже повторишь свой трюк, когда проиграешь? Уверен, твой отец будет счастлив выплатить мне ещё пять миллионов.
Взгляд Андрея вспыхивает. Он вскидывает руку, будто собираясь ударить меня, но лишь тычет пальцем в грудь:
— За это ты ещё ответишь, понял? Я не забуду.
— Очень надеюсь. Для умного человека это был бы ценный урок.
— И я устрою так, что тебя выпнут из этой школы! — продолжает Жаров. — Так же, как выпнули из рода. Может, ты не в курсе, изгой, — злорадно цедит он, — но в уставе Бриллианта есть такой пункт, как дискредитация чести школы.
Сказав это, он резко разворачивается и торопится, почти бежит в школу. Пожав плечами, спокойно следую за ним. Урок уже скоро начнётся.
Откровенно говоря, Андрей прав. У школы есть повод меня исключить. Слегка надуманный, но при желании его можно использовать. А сейчас я не хотел мучиться ещё и с тем, чтобы искать другое учебное заведение. До выпуска осталось чуть больше полугода.
В классе на меня смотрят с удивлением.
Удивительно, но ко мне подходит Анастасия. От неё приятно пахнет цветочными духами. Хоть она и одета в школьную форму, юбка у неё короче, чем у других. А белая блузка полупрозрачная. Позволяет насладиться видом кружевного бюстгальтера и скрытых в нём прелестей.
— Я слышала про твою беду, — сдержанно говорит она. — Мне жаль."
"— Не надо меня жалеть.
Ещё немного помявшись рядом, Настя уходит. А вскоре появляется госпожа учитель и начинается урок.
Но не проходит и пары минут, как в дверь стучат и внутрь заглядывает охранник школы.
— Простите, что мешаю, — говорит он учителю и обводит взглядом учеников. — Александра Грозина вызывают к директору, срочно.
Воцаряется молчание, в котором я невозмутимо поднимаюсь и говорю:
— Идёмте.
— Прошу за мной, господин.
