В зале напряжения, где реальность тонким полупрозрачным занавесом переплетается с призрачными перспективами угроз, эти парни дышат незримой силой. Их маскировочные операции скользят между миром и нечистью, когда еще нет официального оправдания для вмешательства. Капитан Волин приоткрывает глаза — тьма укутала грузовой отсек, лишь хвостовая часть освещена робким красноватым светом....
На широком офицерском ремне с портупеей висела обрезанная кобура от «Макарова», но из нее почему-то торчал длинный ствол «стечкина». Никаких звезд на погонах незнакомца не было, из-за чего Игорь немного стушевался, не зная, как обращаться.
— Капитан Волин, — поднявшись с чемодана, представился Игорь, приложив руку к козырьку фуражки.
— Майор Чечетов, — ответил незнакомец. Улыбнувшись, добавил: — Вы, Игорь Александрович, прибыли в мое распоряжение. Это все вещи? — спросил майор, указывая на чемодан.
— Да.
— Тогда бери его — и поехали.
Волин поднял с асфальта чемодан и двинулся вслед за майором. Чечетов на выходе за ворота комендатуры пожал руку смуглолицего лейтенанта и, хлопнув того по плечу, попрощался.
— Ну, до встречи, Игамбек."
"Перед серым зданием Душанбинской комендатуры на стоянке стояли несколько «Жигулей», микроавтобус «РАФ» и нечто отдаленно напоминающее броневичок Ильича. Лишь подойдя ближе, Игорь разглядел, что это армейский джип «УАЗ», только обшитый двенадцатимиллиметровыми стальными экранами.
— Не эстетично, — как будто прочитав мысли капитана, произнес Чечетов, — зато безопасно.
Волин потянулся к дверце, из-за ржавого экрана проглядывалась желтая краска обшивки как доказательство прежней принадлежности машины к Министерству внутренних дел.
— После боев в Душанбе наши солдаты ее восстановили, обшили защитой, а милиция давно списала этот катафалк, — ответил майор на немой вопрос своего подчиненного.
В салоне автомобиля было душно, как в мартене. Волин с трудом перевел дух, голова болела нестерпимо.
— Сейчас бы кваску холодненького, можно пива, ну хоть воды со льдом, — снова Волин едва шевелил губами, потрескавшимися от жажды, не представляя себе, как ему удастся перенести дорогу, разбитую местной войной.
— Как летуны отнеслись к вашему сабантую? Не ругались? — спросил Чечетов, протягивая Игорю флягу в брезентовом чехле.
— Да нет, смеялись, — ответил Волин, припав к горлышку фляги.
С бульканьем живительная влага полилась в пересохший рот. Ничего более вкусного ему еще пить не приходилось.
— Ясненько, значит, пассажирский салон не облевали, — подвел итог майор, включая зажигание, — обычно «пернатые» страшно ругаются, когда в такие места возят нашего брата.
Грохоча сварными листами, «УАЗ» выехал со стоянки и медленно двинулся в сторону перекрестка.
