В зале напряжения, где реальность тонким полупрозрачным занавесом переплетается с призрачными перспективами угроз, эти парни дышат незримой силой. Их маскировочные операции скользят между миром и нечистью, когда еще нет официального оправдания для вмешательства. Капитан Волин приоткрывает глаза — тьма укутала грузовой отсек, лишь хвостовая часть освещена робким красноватым светом....
— За что такая немилость? — удивился Игорь.
— Да понимаешь, допрашивал я одного «духа», уцелел, сволочь, после нашего налета на караван с оружием. Ну я бился с ним, бился, ни в какую, молчит гад. Трое суток не спал, нервы на пределе... Ну и рубанул я его по кумполу саперной лопаткой, а его «бестолковка» возьми и развались пополам, как дыня. Это дело засек особист и начал раскручивать. И быть бы мне под трибуналом, да преставился Ильич Второй, к партийному и государственному рулю стал Юрий Владимирович. А командование не забыло мой рапорт Андропову и то, что тогда еще шеф КГБ поставил свою резолюцию «Восстановить».
Чокнулись, выпили, закусили, а Чечетов, вошедший во вкус застольной беседы, продолжал:
— Зато последний год перед выводом наших войск я был в фаворе, командир батальона специального назначения армейского подчинения.
