В зале напряжения, где реальность тонким полупрозрачным занавесом переплетается с призрачными перспективами угроз, эти парни дышат незримой силой. Их маскировочные операции скользят между миром и нечистью, когда еще нет официального оправдания для вмешательства. Капитан Волин приоткрывает глаза — тьма укутала грузовой отсек, лишь хвостовая часть освещена робким красноватым светом....
Наши части прошли по вспомогательной трассе, можно и нам покуражиться. И покуражились —залили при помощи огнеметов все щели напалмом и фосфором, сделали из «духой» цыплят-гриль. Потом запах паленого мяса меня преследовал до самой границы. Но за этот подвиг я снова чуть не угодил под суд. Якобы в одной из этих пещер был госпиталь Красного Креста, капиталисты, как всегда, хипиш подняли, и быть бы мне почетным пенсионером, но хорошо, что вмешался командарм, а он тогда еще был у кремлевских в авторитете, и я отделался тем, что вместо командира батальона стал обычным военкомовским майором.
V
Выбрасывая облака сизого дыма, с ревом пожирая километры горных дорог, полз зелено-коричневый монстр-танк «Т-72», как бронтозавр, ощетинившийся шипами динамической защиты.
"За танком двигалась пара остромордых БТРов с пехотой на бортах. Чуть позади броневиков двигалась цепью группа трехосных гигантов «Урал-375» с брезентовыми тентами, прикрывающими от посторонних глаз содержимое кузовов. За «Уралами», рыча, неслись три БМП-2, их длинные скорострельные пушки угрожающе поворачивались то в одну, то в другую сторону.
Мощное прикрытие армейской колонны никого теперь не удивит. Если и увидит вражеский лазутчик столь мощную процессию, то наверняка решит, что идет обычная плановая поставка продовольствия и боеприпасов на заставы. И будет отчасти прав, но лишь отчасти.
В двух из пяти «Уралов» не было ничего, кроме людей, двух десятков человек, одетых в обычную солдатскую форму с оружием и амуницией. Конечно, их можно было бы принять за пополнение, но большинство из них давно перешагнуло возрастной барьер срочной службы.
Держась правой рукой за борт машины, а левой опершись на автомат, Волин смотрел на трепыхающийся брезент, которым завесили выход из машины. На ухабах брезент то и дело откидывался, открывая взору дорожный просвет, нотам, кроме коричнево-серого шлейфа пыли, ничего не было видно.
