Завершающий том эпической саги о России, где магия переплетается с наукой, а дворянство борется за власть. Князь Данилов и его союзники должны предотвратить катастрофу, которая грозит уничтожить весь мир. На кону судьба империи и человечества в целом. Грандиозный финал долгого пути к истине...
Раздел Chitat.online для книги «Дядя самых честных правил 12. Финал» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Завершающий том эпической саги о России, где магия переплетается с наукой, а дворянство борется за власть. Князь Данилов и его союзники должны предотвратить катастрофу, которая грозит уничтожить весь мир. На кону судьба империи и человечества в целом. Грандиозный финал долгого пути к истине...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Завершающий том эпической саги о России, где магия переплетается с наукой, а дворянство борется за власть. Князь Данилов и его союзники должны предотвратить катастрофу, которая грозит уничтожить весь мир. На кону судьба империи и человечества в целом. Грандиозный финал долгого пути к истине...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Лицо у неё было бледным, походящим на череп, но тем не менее миловидным. Перья, украшавшие чёрную шляпу, и фиолетовая шаль на плечах развевались, когда она кружилась и выкидывала коленца. Можно было принять танец за безудержное веселье, если бы на её щеках не блестели слёзы, а рот кривился, будто от плача.
— Неси…
Скелет-солист увидел нас и замолчал на полуслове. Следом за ним замерли музыканты, а затем и остальные скелеты. Мамаша Бриджит остановилась и недовольно рявкнула:
— Что такое, падаль? Я не закончила танцевать!
Затем резко обернулась и уставилась на нас рассерженным взглядом.
— Tabarnac! Смертные!
Она заковыристо выругалась на смеси французского, кельтского и какого-то африканского наречия. Пожалуй, так не выражалась даже Диего, известная любительница сквернословить.
— Как вы посмели явиться без приглашения⁈ Вы помешали мне, а значит, пришёл ваш час!
Её рука вытянулась в нашу сторону, и вокруг пальцев начала собираться тьма, заметная даже в ночной темноте. Что-то из смертных проклятий, фонящее в эфире могильным холодом и сырой землёй.
Я сделал шаг вперёд, загораживая Таню, и щёлкнул пальцами, резко обрушивая на Мамашу волну эфира. Отчего её заклятье слетело с руки и развеялось над могилами.
— Va chier, mange la merde!
Разозлённая Мамаша всплеснула руками, посылая в меня россыпь чёрных игл. Три раза ха! Отбить такое не сложнее обычного всполоха.
— Мадам, не стоит так нервничать, — я улыбнулся ей.
Скелеты, проявляя неожиданную прыть, разбежались в стороны и попрятались за могильными крестами. А Мамаша разошлась не на шутку, бранясь и швыряясь в меня чем-то вроде всполохов, только чёрными. При этом она ругалась как сапожник, упоминая мою родню до десятого колена. Да, она была лоа, бесспорно. Вот только сейчас она стала слишком материальной, слишком вещественной, а на этом поле ей было сложно тягаться со мной.
— Да пошёл ты! — она топнула ногой, обессиленная и разозлённая. — Что тебе надо, mon hostie de sandessein⁈ Я не звала тебя, не звала! Уйди, откуда пришёл! Уйди!
Мамаша плюхнулась на могилу, прижала ладони к лицу и разрыдалась, как самая обычная женщина. Шляпа с её головы упала на землю, а чёрные волосы разметались по плечам.
— Подожди, Костя, — Таня отодвинула меня. — Здесь надо по-другому.
Она подбежала к плачущей лоа, обняла и стала гладить по голове, нашёптывая ей что-то на ухо. Я демонстративно отвернулся, чтобы не стеснять Мамашу, но вполглаза поглядывал за обстановкой. Рыдания постепенно стихли, и женщины начали о чём-то шептаться. Через несколько минут скелет-солист тихонько к ним подполз, сжимая в руках почти полную бутылку. Мамаша сурово зыркнула на него, но подношение всё же взяла и хорошенько приложилась к горлышку.
— Слышь, как тебя? — наконец она обратилась ко мне.
