На обзорной палубе дирижабля Малый Увоке встречает своего княжича и одаренного ученика. Александр в форме воздушного флота держится за стойку каюты, как будто на пути к чему-то важному. Взгляд его ясный и сосредоточенный, когда он сообщает новости, которые могут изменить их жизнь навсегда....
Ну, говори, зачем пришли?
Она вернула шляпу на голову, встала и посмотрела мне в глаза.
— Что произошло с Бароном Самеди?
Я заметил, как она вздрогнула.
— Нет его! Нет больше Субботы! — выкрикнула Мамаша, отступив на шаг. — Его убили, понял? Убили…
Она закрыла лицо ладонями и всхлипнула. Таня снова кинулась её утешать, а скелет начал подсовывать ещё одну бутылку. Вот так мы и беседовали, успокаивая лоа, как обычную расстроенную женщину на грани истерики. Но в конце концов я смог убедить её, что могу помочь, и она рассказала всё, что знала.
* * *"
"Суббота держал рядом с городом двух бокоров. Чтобы самому не воплощаться каждый раз, когда надо злую душу успокоить. Ну да, он позволял им кое-что делать. Смертное проклятие там наслать или зомби поднять. А как иначе? Бокоры тоже кушать хотят, а делать амулетики, как эта Лаво, они не могут, другая сила у них.
Месяц или два назад к одному бокору начал белый человек приходить. И так его обхаживал, и эдак. Деньги давал, ром дорогой. А взамен просил показывать колдовство всякое.
Чтобы поднять покойника, мало обладать колдовской силой и знать правильный ритуал. Невозможно пришить душу к мёртвому телу, требуется участие самого Субботы, чтобы он дал свою силу и разрешил тронуть запретное.
Бокор призвал своего патрона, и Суббота явился, как обычно это делал. Во плоти, в виде мужчины в чёрном костюме и шляпе. Вот только обратно, туда, где обитают лоа, он уже не вернулся.
* * *— Я не знаю, что там произошло, — говорила Мамаша Бриджит глухим голосом, хмуро глядя в темноту. — Когда я появилась там, бокор был мёртв. А от Субботы не было даже следа. Он исчез, и наша с ним связь оборвалась. Будто он умер, или его убили. Я искала, долго искала, везде, где можно. И не нашла ничего.
— Когда это произошло?
Мамаша дёрнула подбородком.
— Не помню. Пять, шесть, семь дней назад.
— Как выглядел тот белый человек?
— Откуда я знаю? — огрызнулась Мамаша.
— Но, может, он рассказывал что-то или упоминал?
Она только пожала плечами и фыркнула.
— Всё, хватит. Я устала говорить с вами. Ночь ещё не прошла, и я буду поминать Субботу, как он это любил. Эй, бездельники! Почему я не слышу музыки?
Скелеты тут же полезли из своих укрытий, схватили инструменты, и снова над могилами зазвучала песня. А лоа встала и подняла руки над головой, собираясь танцевать.
