Возвращение было тяжелым процессом, но когда Конгрегации вновь обрело осязаемость, стало ясно, что мир вокруг изменился. Отчетливая картинка привязала его к реальности, и он начал осознавать, какую пустоту причинил себе самолюбие и зависть.
Похоже, «Дядя самых честных правил 5» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Я стал забирать правее, чтобы сделать круг и вернуться к костру. А там взять «огнебой» и дать отпор то ли призванной твари, то ли монаху под её личиной.
К счастью, хищник не проявлял особого ума и тупо бежал по моим следам. Не обращая внимания на препятствия, он сносил всё на своём пути. Я слышал, как трещат стволы, когда он задевает деревья, или громко хлюпает по мягкому илу, если я пробегаю по краю болотца.
В какой-то момент лыкус отстал, а вдалеке мелькнули отблески костра. Вперёд! Прибавить ходу! Выкладываясь из последних сил, я рванул к спасительному огню.
— Р-р-р!
Я остановился как вкопанный. Тварь стояла прямо передо мной на широкой прогалине. Высокая, с длинными лапами, заканчивающимися несоразмерными когтями. Волчий череп с гривой из перьев кивал в такт качающимся веткам деревьев.
— Прими смерть, — захрипел лыкус, — тебе не уйти.
Анубис внутри будто взбесился, раскаляясь всё больше. Я жаловался на дыхательные упражнения и выдыхаемый эфир? Да сейчас у меня внутри будто разливалась огненная лава, сжигая каждую жилу.
— Твой Талант краденый, ты жалкий червь, а не маг.
Дрянь! Раздираемый магией изнутри, я не мог больше ни стоять, ни убегать. Ослеплённый гневом и пожаром эфира в груди, я бросился на чудовище. Порву! Руками! Чтоб ты сдох!
— Тебе не прой…
За три шага до твари узор на моей коже загорелся синими язычками пламени. Давление магии внутри достигло критической точки и прорвалось наружу. Я споткнулся и полетел на землю.
* * *Сознание вернулось рывком. Свернувшись в позе эмбриона, я лежал, будто в объятиях мягкой перины, на толстом слое пепла. На зубах скрипел песок со вкусом гари, а ступни саднило, словно я всю ночь ходил по ножам.
С трудом разлепив глаза, я поднялся на руках и сел. Ёшки-матрёшки! Это что такое было-то? Предрассветные сумерки высветили вокруг удивительную картину. Вокруг были следы страшного взрыва: неглубокая воронка, в центре которой сидел я, выжженное пространство в двадцать шагов, а дальше шёл поваленный лес.
— Даже не думай.
Я обернулся. У края пепелища на пеньке сидел Лукиан. С серым, уставшим лицом он крутил в руках маску из черепа волка.
