Возвращение было тяжелым процессом, но когда Конгрегации вновь обрело осязаемость, стало ясно, что мир вокруг изменился. Отчетливая картинка привязала его к реальности, и он начал осознавать, какую пустоту причинил себе самолюбие и зависть.
Похоже, «Дядя самых честных правил 5» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Хорош ли мы тебе построили крепкий дом, без окошечек, без хрустальных стёклышек?
Хитрая вязь линий на горле, грудине, солнечном сплетении и вокруг пупка.
— Ждать-то нам тебя не дождатися, глядеть-то нам на тебя не доглядетися.
Длинные полосы на руках и ногах.
— Нигде нам тебя не видывать, нигде нам про тебя не слыхивать.
Лицо монах разукрасил, как мне показалось, подобием черепа.
— Ты уляжешь с ним в могилушке, под сырым песком да под камушком.
Остатки кашицы он растёр ладонью мне по волосам и отступил на пару шагов.
— Сила к силе! — почти закричал он, воздев руки, будто жрец над жертвенником. — Смерть к жизни! Жизнь к крови! Кровь к земле!
Он свёл ладони, и в них появился давешний череп. Но теперь он был украшен какими-то лентами, перьями и кожаными ремешками, став похожим на диковинного сказочного зверя. Вот только сказка эта была страшная, а волчьи клыки блестели, как кинжалы.
— Беги, человече. Беги, ибо лыкус встал на твой след.
Череп опустился на лицо Лукиана, превратившись в пугающую маску.
— Беги!
Голос превратился в рык, и ноги сами понесли меня прочь, в беспросветную чащу.
* * *Погоня гнала меня через лес. За спиной хрипел и раскатисто рычал зверь, под ногами ломались сухие ветки, вокруг вздымалась до неба темнота. Дыхание хрипело, сердце бухало молотом, а босые ступни оставляли глубокие следы в палой листве.
Во мне бурлила сила, раскалённый эфир и бешенство. А пробудившийся Анубис, завывая, бился в рёбра, не в силах вырваться наружу.
— У-у-у!
Вой подгонял, ударяя в затылок. Я чувствовал ледяное дыхание «лыкуса», как назвал его монах, и точно знал — стоит остановиться и он разорвёт меня. Прочь, прочь, прочь!
Чем дальше я убегал, тем сильнее было желание развернуться и дать бой преследователю.
Сознание стал застилать гнев. Страшный, обжигающий, бездумный. Смешиваясь с магий и бешенством Анубиса, он заставлял меня отвечать на вой лыкуса гортанным рычанием. Убить! Уничтожить! Растерзать!
И всё же соображать я не перестал. Держать долго такой темп я не смогу. Магия оставалась заблокированной, а, значит, нужно добыть оружие.
