Возвращение было тяжелым процессом, но когда Конгрегации вновь обрело осязаемость, стало ясно, что мир вокруг изменился. Отчетливая картинка привязала его к реальности, и он начал осознавать, какую пустоту причинил себе самолюбие и зависть.
Похоже, «Дядя самых честных правил 5» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Голоса смолкли, а через несколько мгновений в гостиную вошла Калиста Михайловна и высокий мужчина с впалыми глазами и орлиным носом.
— Добрый день, судари. — Ведьма Еропкина не потрудилась даже изобразить радушие. — Чем обязана вашему визиту?
— Добрый день, Калиста Михайловна. — Мы с Кижом вежливо поклонились. — Ничего такого, из-за чего стоило бы волноваться. Если позволите, мне требуется ваша консультация, с глазу на глаз.
Она хмуро зыркнула на меня, словно собиралась выстрелить.
— Пётр, познакомься. Константин Платонович Урусов, я тебе о нём говорила, и…
— Дмитрий Иванович Киж, — поклонился мертвец, — поручик в отставке.
— Пётр Дмитриевич, — представила своего спутника старуха, — мой племянник и старший в роду Еропкиных.
Мужчина хотел возразить, но под взглядом ведьмы стух и только поклонился нам в ответ.
— Консультация, значит? — старуха сердито вздохнула. — Чуть позже позову и поговорим. А сейчас у меня срочные дела. Пётр, развлеки наших гостей.
Ведьма удалилась, всем своим видом выражая раздражение, а Еропкин остался с нами, недовольно глядя в спину своей тётке.
* * *— Судари, — Еропкин пожевал губами, раздумывая, что с нами делать, — не желаете ли по рюмочке настойки?
— Желаем, — тут же согласился Киж. — Сообразим на троих.
Всё необходимое нашлось здесь же в буфете: начищенные серебряные рюмки и графинчик с тёмно-бордовой жидкостью.
— За знакомство.
Дружно выпили втроём и немного помолчали, не зная, о чём говорить.
— Пётр Дмитриевич, — я нарушил тишину, — мне ваше лицо кажется знакомым. Мы где-то встречались?
Еропкин пожал плечами.
— Сомневаюсь. Последние три года я провёл в действующей армии и только что вернулся в Россию.
— Точно, там-то я вас и видел! В штабе у Фермора, если не ошибаюсь.
— Да? — он недоверчиво оглядел меня, и взгляд его прояснился. — Урусов. Это же вы убили Фридриха в баталии при Кунерсдорфе?
Я поклонился.
— К вашим услугам.
Он порывисто протянул мне руку и крепко пожал ладонь.
— Благодарю, Константин Платонович. От всего сердца благодарю. Если бы не ваш выстрел, мы бы не устояли. Я был на Грос Шпицберге, и дело могло обернуться крайне скверно.
Не спрашивая, он наполнил рюмки и рявкнул:
— За нашу победу!"
"После такого тоста беседа пошла гораздо лучше. Мы обсудили военную кампанию, похвалили Салтыкова и чуть-чуть поругали Румянцева. Еропкин оказался вполне приятным адекватным собеседником.
