Я стоял у руля моей индивидуально подобранной спортивной машины, напоминающей игрушку, когда-то принадлежавшей сыну нефтяного шейха. Температура жара и неловкость в теле заставляли меня потеть, но я продолжал терпеть, задумываясь о своем переполненном проблемами состояние....
По крайней мере, Нерисса так говорит. И поэтому прежде, чем Данило вернулся в Америку, она сказала, что оставит ему в подарок своих лошадей и еще все, что останется от ее наследства после прочих выплат.
- Повезло мальчику.
- Ага… Ну вот, он приезжал к ней еще раз, несколько недель тому назад, не то в конце июля, не то в начале августа. Во всяком случае, когда ты был в Испании. К тому времени Нерисса знала, что умирает, но Данило она этого говорить не стала. Однако завещание свое показала - он, похоже, им интересовался.
- Маленький лицемер.
- Не знаю, не знаю, - с сомнением сказала Чарли. - Ты, конечно, оказался прав во всем остальном, но тут есть одна закавыка.
- Какая?
- Данило не мог заставить лошадей проигрывать. Это не он.
- Он, больше некому, - сказал я. - А с чего ты решила, что не мог?
- Потому что, когда Нерисса сказала ему, что озабочена проигрышами своих лошадей и хочет выяснить, что с ними не так, именно Данило посоветовал ей послать тебя.
- Не может быть!
- И тем не менее. Нерисса говорила, что так оно и есть. Это предложил сам Данило.
- Мда-а… - протянул я.
- Не мог же он посоветовать ей послать кого-то проводить расследование, если он сам устроил всю эту аферу.
- Да, наверное…
- Ты, похоже, расстроился.
- Но тогда мне нечего сказать Нериссе!
- Не беспокойся. По крайней мере тебе не придется ей говорить, что ее племянник оказался мошенником.
- Да, верно, - согласился я.
- А прочесть ее завещание Данило было совсем нетрудно. Оно все время лежит на том инкрустированном столике в углу гостиной. Она и мне его показала сразу, как я попросила, потому что оно ее очень занимает. Кстати, я знаю, что она собирается оставить на память нам, если тебя это интересует.
- И что? - лениво спросил я, размышляя о Данило.
- Тебе Нерисса оставила свою долю акций в каком-то предприятии, которое называется «Роедда», а мне - бриллиантовую подвеску и какие-то сережки.
- Не надо плакать, дорогая, - сказал я.
В трубке послышались булькающие звуки.
- Я… я просто не могу… удержаться.
