Я стоял у руля моей индивидуально подобранной спортивной машины, напоминающей игрушку, когда-то принадлежавшей сыну нефтяного шейха. Температура жара и неловкость в теле заставляли меня потеть, но я продолжал терпеть, задумываясь о своем переполненном проблемами состояние....
Вскоре Хагнер включил фары. Прежде чем мы добрались до Скукузы, он внезапно свернул на одну из дорог с «кирпичом», и через пару миль мы вдруг очутились в поселке, состоящем из современных бунгало, с маленькими палисадничками и уличными фонарями.
Мы с удивлением смотрели вокруг. Этот поселок казался кусочком зеленого пригорода, внезапно перенесенным в побуревший от жары вельд."
"- Это поселок егерей, - сказал Хагнер. - Вон там мой дом, третий по улице. Все белые, которые работают в лагере, и белые егеря живут здесь.
- А как же львы? - удивился я. - Разве в поселке безопасно? Он такой уединенный…
- Не уединенный, - улыбнулся Хагнер. Джип миновал дома, проехал еще ярдов пятьдесят по неосвещенной дороге, и мы очутились на задах лагеря Скукуза. - Но здесь и в самом деле не вполне безопасно. По ночам далеко отходить от дома нельзя. Близко к домам львы обычно не подходят, и сады обнесены изгородями, но однажды ночью лев растерзал молодого банту вот на этом самом отрезке дороги между поселком и лагерем.
- И часто… и часто львы нападают на людей? - спросил я, когда Хагнер остановился у наших рондавелей и мы выгрузились вместе со своими камерами и красной коробкой.
- Нет. Иногда. Не часто. На людей, которые работают в парке. На посетителей - никогда. В машинах безопасно.
Он в последний раз многозначительно взглянул на Ивена.
- Не выходите из машины. Это опасно.
Перед тем как отправиться ужинать в ресторан лагеря, я заказал разговор с Англией. Мне сказали, что разговор дадут только через два часа, но в девять я уже говорил с Чарли.
Она сообщила, что все прекрасно, что наши сыновья - малолетние бандиты и что она ездила к Нериссе.
- Вчера целый день с ней провела… Большую часть времени мы просто сидели и молчали, потому что Нерисса чувствовала себя ужасно усталой, но она не хотела, чтобы я уезжала. Я порасспрашивала ее о том, что ты просил, - не сразу, а постепенно.
- И что она сказала?
- Ну… Ты был отчасти прав. Она говорила Данило, что у нее болезнь Ходжкина. Нерисса говорит, она тогда еще сама не знала, что это смертельно, но он вроде бы особого внимания и не обратил: он сказал только, что всегда думал, будто этой болезнью болеют только молодые люди.
Я подумал, что если он знает это, то все остальное тем более должен был знать.
- Видимо, он прожил у нее дней десять, и они успели крепко подружиться.
