В Нашкоре было солнечно и бесцветно. Смерть стала лишь началом для Алины, когда она осознала, что жизнь после могла быть даже более испытательной. Раздвоенный язык перед глазами заставлял верить в нечто большее, чем просто смерть.
Глава 21 «Последнее слово»
«Если у вас есть последние слова – произнесите их. Ибо вы осуждены и умрёте»
Холод от камней поднимался по коленям вверх. Я упиралась связанными руками в пол и думала.
Воспоминания накатывали неровными волнами шторма.
Я вспоминала обрывки своей смерти и жаркое солнце Нашкора, когда впервые открыла там глаза.
Вспоминала глаза змеи, озлобленные, невыносимые, жгущие надежду. Это – и задыхающихся детей…
Вспоминала дикий танец инициации и хватку на шее от рук Ледяного Короля.
Даррен, Даррен… Мой король.
Сколько раз мы играли в ненависть?
Под дланью моего короля полегли многие, оборвав вздох. А я, отчего-то, продолжала жить на острие ножа, искала выход, вертелась змеей, пока не обнял он меня, отказываясь отпускать.
Рядом с ним никогда не было и не будет просто.
Ненависть – лишь столкновение интересов людей. Непримиримость, из которой исходит вражда.
И тогда… Что такое любовь?
Я не знала. Не знала, люблю ли его, хочу ли быть с ним всегда. Это казалось слишком ослепляющим финалом.
Хорошим концом.
Есть ли он, в самом деле, для таких потерянных душ?
«Я не верю ему. Если я поверю – проиграю. Если я доверюсь… Стану слабой, слишком слабой, так, что и касанием переломишь»
— Время молитвы истекло, - первосвященник улыбается и жестом приказывает своим приспешникам схватить меня.
Я изгибаюсь в их руках, сопротивляюсь, когда меня тащат вверх, упираюсь, как могу. Не знаю, ради чего эта борьба, но… Не хочется умирать просто так.
Похоже, они не ожидали, что встретят сопротивление.
На дне сундука с грехами остаётся потерянная надежда… Но и её я вытащила силком."
"Верчусь, кручусь, лягнула одного в коленную чашечку, укусила второго, вцепляясь в волосатую руку без зазрения совести. Немного яда выступает на губах, ох, милый, этот укус ты не скоро залечишь.
— Бешеная сука! – ревёт прислужник. Меня бьют по щеке и от удара голова запрокидывается вверх, а кожа болезненно пульсирует.
Но сейчас я почти не чувствую боли. Только желание потянуть время ещё немного…
Капельку.
Никлаус хмурится, он надеялся, что всё пройдёт проще, а потом разводит руки в стороны и усмехается:
— Посмотрите, братья! Истинное лицо потомков рыжехвостов. Не люди – дикие твари. Лучшее, что можно для них сделать – очистить запятнанное через обряд.
Ох, поглядите, какие мы высокоморальные.
