Что происходит со мной?
Что происходит с нами?
Я откладываю дневник в сторону. Ханне что, правда сходит с ума? Или просто устала?
Что, если она причастна к исчезновению Петера? Что, если она на самом деле столкнула его в озеро, как она писала?
Что, если передо мной дневник убийцы?
Я тру глаза. Осталось всего несколько страниц, но мне хочется есть. Живот болит от голода, и мне холодно.
Достаю из рюкзака хлеб. Разрываю упаковку и откусываю кусок. Батон внутри еще подмороженный, но я объедаю мякоть по краям.
Потом открываю вторую банку колы, опрокидываю в рот, срыгиваю и швыряю в темноту. Она с треском откатывается в сторону.
Я немного думаю о Ханне и решаю, что все-таки мне ее жаль. Несмотря на то, что я зол на нее, и несмотря на то, что она кажется безумной, мне всё равно ее жаль.
А П. нет.
Я вообще не понимаю, почему она поехала с ним в Урмберг. Лучше бы оставалась в Гренландии с инуитами.
До того как я прочитал дневник Ханне, я никогда не думал, что у жизни в Урмберге есть столько недостатков, но Ханне явно ненавидит Урмберг, и, может быть, она права, когда говорит, что это настоящая дыра.
Я не знаю.
Я больше ничего не знаю, кроме того, что я должен дочитать историю Ханне.
Дневник лежит на коленях. В свечном огарке осталось не больше двух сантиметров. Нужно торопиться."
"Урмберг, 1 декабря
Я проснулась рано. Рядом мирно спал П., не подозревая о моих внутренних метаниях. Я прислушалась к его ровному, спокойному дыханию.
Я попыталась обнять его.
Он проснулся и оттолкнул меня. Пробормотал, что ему жарко.
ЖАРКО?
Но мне НУЖНА его близость!
Без нее я умру!
Но ему, видимо, на это наплевать.
Я встала, прочитала вчерашние записи, вспомнила все – ссору, пощёчину.
Перелистала назад и прочитала весь дневник с первой страницы до последней. Поняла, как сильно ухудшилось мое состояние за последнее время. В Гренландии мы были счастливы и влюблены. А теперь все ужасно.
Так все и закончится? Не взрывом, а всхлипом, как писал Т.С. Элиот.
Мы завтракали в тишине.
П. внимательно изучал газету. Ни одна статья, ни одно объявление не ускользнуло от его внимания.
Я сидела напротив. С бутербродом и черным кофейным пойлом в чашке. Разглядывала его.
Время от времени он поднимал на меня глаза. Видно было, что ему не по себе от моего пристального взгляда.
Мы в Урмберге уже полторы недели.
Они кажутся мне целой вечностью.
Мы объездили тут всю округу, облазили леса, опросили местных жителей. И все равно я никак не могу понять, что не так с этим местом. Такое ощущение, что все тут затянуто пеленой, под которой что-то прячется. Достаточно копнуть поглубже – и наткнешься на это.
На зло, прячущееся за фасадом будничности и скуки.
Я пыталась объяснить все П.
Но он меня не понял. Сказал, что я драматизирую.