Дневник моего исчезновения — читать онлайн бесплатно полностью

Что мы «расследуем преступление в захолустье», а не снимаемся в фильме ужасов.

Я ответила, что ИМЕННО ТАК я себя и чувствую: что мы, как два наивных полицейских, расхаживающих по дому, где всю семью порезали на кусочки, и не подозреваем, что это ловушка, расставленная маньяком с бензопилой.

К девяти мы поехали в участок. На улице настоящая буря.

Малин уже была на месте. Манфред с Андреасом еще не вернулись из Стокгольма. Они будут поздно вечером.

Малин ушла обедать с мамой. П. уехал за продуктами.

Буря усилилась, вода капает в ведро с потолка – протекает крыша. На часах двенадцать, но за окном темнота.

Здесь всегда темно.

Синоним Урмберга – мрак. В буквальном и переносном смысле. Я по-прежнему думаю, что здесь происходит что-то плохое, что бы там ни говорил Петер.

П. нашел владельца коричневого фургона в архиве за девяностые годы – фургона, который, возможно, видели сотрудники приюта.

У одного из жителей Урмберга был коричневый «ниссан кинг».

Но П. не хочет говорить, у кого именно. Сказал, что это «щекотливый вопрос».

Я, естественно, возмутилась и расстроилась. У меня, конечно, проблемы с памятью, но это не значит, что я не умею держать рот на замке.

За кого он меня принимает? Я забывчивая, но я не идиотка.

Кажется, ветром снесло что-то перед магазином.

Надо посмотреть."

"Малин

Мы на старом заводе. Снег достает мне до колена, но он мягкий и легкий. Я иду назад к Андреасу, и каждый мой шаг поднимает маленький снежный вихрь.

Ветер усилился, я чувствую его даже через пуховик.

Убираю телефон в карман, надеваю варежки, зажигаю фонарик и пытаюсь обдумать слова Макса.

Взять передышку.

Что он, черт его побери, имеет в виду? Мы же собираемся пожениться летом, и мне нужна его помощь с подготовкой к свадьбе. Мы не можем взять передышку.

Не сейчас.

Или он хочет со мной порвать? Но не может сказать это прямо?

Знаю: я должна была позвонить и извиниться за свои слова во время нашего последнего разговора. Я была груба. И не только. Груба и несправедлива. Макс не виноват в том, что его работа такая, какая есть. Что он с утра до вечера занимается тем, что пытается выплатить пострадавшим как можно меньше страховой компенсации.

Или все-таки виноват?

Я гоню прочь эту мысль, но она не торопится уходить, как не торопится непрошеный гость, хотя его уже угостили вином, кофе, коньяком и завернули остатки пирога в дорогу.

Макс мог бы выбрать и другую работу. Он юрист, в Стокгольме дохрена работы для юристов. Никто его не заставляет работать в страховой компании.

Говорит ли его работа что-то о его характере?

В темноте возникают контуры зданий. Я вижу трубы плавильных печей и старый склад для угля. Часть из них разрушилась, но часть, особенно построенная из кирпича, продолжает стоять, напоминая о былом процветании Урмберга.