Освещенный утренним рассветом лес окружал меня как живой музей подтекстов и тайн. Я крепко держала руку Кенни, идущего рядом со мной по темному тропинкам, ощущая в нем не только надежность, но и тайный ужас природы, который скрывался за каждым деревом и шорохом листвы.
Я не надеюсь на ответ: ее плечи содрогаются, дыхание тяжелое, словно каждый вдох дается с трудом.
– Илулиссат, – отвечает она, не убирая ладоней от лица.
Манфред одними губами поясняет мне: «Гренландия».
Ханне и Петер недавно вернулись из Гренландии. Они провели там два месяца. Для Ханны это была поездка мечты: туда они отправились после раскрытия предыдущего особо сложного дела.
– Хорошо, – говорю я. – А потом вы приехали в Урмберг, чтобы расследовать дело об убийстве девочки, найденной в захоронении. Помнишь?
Ханне качает головой и всхлипывает.
– Ты ничего не помнишь об Урмберге? – вполголоса спрашивает Манфред.
– Ничего, – отвечает Ханне. – Ничего не помню.
Манфред берет ее тонкую руку в свою и о чем-то напряженно думает, потом замирает, переворачивает ее руку ладонью вверх и принимается пристально разглядывать.
Сперва я ничего не понимаю, но потом замечаю, что на руке у Ханне что-то написано. Расплывчатые цифры, нанесенные чернилами на бледной коже. Из-за ссадин сложно разобрать, что там.
– Что это? – спрашивает Манфред. – Что означают эти цифры?
Ханне недоуменно смотрит на свою руку, словно никогда раньше ее не видела. Словно перед ней не рука, а странный зверек, который пробрался в палату и улегся у нее на коленях.
– Не знаю, – произносит она. – Понятия не имею.
Мы сидим в кухне с врачом по имени Майя – моей ровесницей. Ее длинные светлые локоны падают на плечи. Майя напоминает мне одну из тех девушек, на которых я хотела быть похожей в юности, – миниатюрных, изящных, сахарно-сладких – полная противоположность мне.
В кухне два холодильника, посудомоечная машина, круглый стол и четыре табурета из фанеры. Посреди стола – пуансеттия в пластиковом горшке. Между листьями воткнута табличка с благодарностью.
Медсестры то и дело заходят, достают что-то из холодильника и бесшумно исчезают в коридоре.
– Она поступила к нам с переохлаждением и обезвоживанием, – сообщает Майя, наливая молоко в кофе. – Пациентка была только в тонкой блузке и джинсах при нулевой температуре.
– Без куртки? – удивляется Манфред.
– И без ботинок.
– Она что-то рассказала? – спрашиваю я.
Майя собирает светлые волосы в узел на затылке. Поджимает губы и картинно вздыхает."
"– Она ничего не помнит. Антероградная амнезия. Это когда человек ничего не помнит после определенного момента.
