Схватилась одной рукой за грудь и, невольно всхлипнув, прочитала шёпотом:
— Заявление о добровольном отказе от родительских прав…
«Настоящим я полностью и добровольно отказываюсь от родительских прав в отношении моего сына, родившегося в…»
«Соглашаюсь на лишение меня родительских прав, а также на усыновление моего ребёнка Северским Дмитрием Мстиславовичем в соответствии с действующим законодательством. Я понимаю, что у моего ребёнка будут другие родители. Я понимаю, что не могу отменить этот отказ после вынесения судебного решения, утверждающего этот отказ, или каким-либо другим образом прекращающего мои родительские права на моего ребёнка. Даже если решение суда не прекратит моих родительских прав в отношение моего ребёнка, я не могу отменить данный отказ после вступления в силу решения суда об усыновлении. Я прочитала и поняла вышеизложенное и подписываю это осмысленно и свободно. Прошу судебные органы рассмотреть дело в моё отсутствие…»
Подняла на мужчину взгляд, полный слёз и боли.
— Я… Я не могу… это подписать… — прошептали мои губы. — Я… Я не отказываюсь от сына…
Северский вздохнул и встал со своего кресла.
Пересёк свой мега крутой кабинет и вышел.
Я сидела в недоумении, оглушённая тем, что он предлагал мне совершить!
Вернулся Северский буквально через пару минут…
Увидев его, я вскочила с кресла, выронила сумку, а проклятые документы полетели на пол, так как пальцы отказывались что-либо держать…
Я едва удержалась на ногах.
Северский вернулся в кабинет. Он держал на руках моего родного сына.
Моё сердце умерло и тут же воскресло.
— Познакомься, Света. Это Филипп – мой сын.
— Филипп… — пискнула я, пробуя имя на слух, и упала обратно в кресло, так как ноги отказывались меня держать.
Моё несчастное сердце прыгало в груди, руки вцепились в подлокотники кресла. Я не была готова к такому. Я видела своего ребёнка, своего сыночка наяву. Мне вдруг показалось, что моя душа закричала, с треском разрываясь на кровавые лоскуты.
«Мой!» – думала с отчаянной радостью. – «Мой сын…»
Словно в тумане, я смотрела на самого красивого ребёнка во всём этом мире и попыталась улыбнуться.
Встала на подгибающиеся ноги и медленно приблизилась к Дмитрию и ребёнку.
Внутри у меня всё дрожало. Я и на мгновение не подозревала, что это будет для меня таким потрясением.
— Здравствуй… — сказала я тихим и ласковым голосом, жадно рассматривая своего сыночка и застенчиво улыбаясь.
Малыш, активно орудуя соской, вдруг замер и широко мне улыбнулся.
