Соска выпала, но Дмитрий её поймал.
Мой сыночек был таким красивым! Златокудрый мальчик с ясными голубыми глазами… Эти глазки у него были от Ромы…
Пухлые щёчки, нежная кожа.
Такой славный, такой родной, такой весь… мой…
«Господи, дай мне сил!» — взмолилась я.
Одной рукой малыш крепко ухватился за шею Дмитрия, а другую ручку протянул ко мне. Сжав в руке тёплую ладошку, я чуть не зарыдала, чуть не завыла и нечеловеческим усилием заставила голос не дрожать.
— Ты такой милый… такой славный…
— Ты понравилась моему сыну, — сказал Дмитрий и улыбнулся.
Вздрогнула от его слов.
Как он может стоять тут и улыбаться, как будто ничего не случилось?! Неужели он не замечает того, как мне плохо?!
Сглотнула и заморгала, прогоняя не прошеные слёзы. Задавила в себе ярость и бунтующую гордость и попросила мужчину:
— Дайте мне его. Пожалуйста…
Протянула руки, чтобы ощутить сына рядом с собой, вдохнуть его младенческий запах, прижаться к его нежной щёчке, поцеловать и никогда не отпускать…
Жёстко поджав губы, Дмитрий ничего не сказав, быстро ушёл и унёс моего ребёнка!
— Нет! Стойте! — закричала ему вслед и побежала за ним. Схватила мужчину за рукав пиджака, останавливая его.
Не скрывая своих слёз и рвущихся из груди рыданий, взмолилась:
— Умоляю вас! Не уходите! Не уносите сына!
— Прекрати истерику! — резко сказал Дмитрий. — Ты пугаешь ребёнка!
Малыш и правда, смотрел на меня испуганными глазками.
Усилием воли проглотила свои рыдания, ладонями стёрла влагу с лица и сдавленным голосом произнесла:
— Всё… Всё хорошо… Простите… Я не хотела напугать Филиппа…
— Ему пора есть, — сказал Дмитрий.
— Позвольте мне покормить сына! — снова взмолилась я.
— У Филиппа есть няня, — сказал мужчина. — Ты ещё увидишь его, Света. Но сначала мы решим некоторые формальности. Договорились?
«НЕТ! НЕ ДОГОВОРИЛИСЬ!»
Мне хотелось кричать, орать, топать ногами и вцепиться в лицо этого чудовища, чтобы разодрать ему его холёную рожу и вырвать его глаза!
Едва удерживая себя в руках, я тряслась вся от гнева, отчаяния и боли, что разъедала меня подобно кислоте.
— Хорошо, — сказала я спокойно. Но лишь один Бог ведает, как трудно далось мне это слово и мнимая покорность. — Я жду вас в кабинете…
Он ничего не сказал. Унёс моего малыша наверх. Я провожала его взглядом и медленно умирала, глядя на то, что мой ребёнок так близко и так бесконечно далеко от меня…
— Ну, что ты решила? — спросил Дмитрий, когда вернулся в кабинет.
