Зима 1943 года. Во время отхода на самолете капитана Беркута и его отряда оказались в окружении противника Штубера. Они вынуждены защищать плацдарм, где царит жестокая борьба за выживание среди истерзанных тел. На переднем крае войны разворачивается напряженная драма о судьбе солдат.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «До последнего солдата» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Зима 1943 года. Во время отхода на самолете капитана Беркута и его отряда оказались в окружении противника Штубера. Они вынуждены защищать плацдарм, где царит жестокая борьба за выживание среди истерзанных тел. На переднем крае войны разворачивается напряженная драма о судьбе солдат.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Зима 1943 года. Во время отхода на самолете капитана Беркута и его отряда оказались в окружении противника Штубера. Они вынуждены защищать плацдарм, где царит жестокая борьба за выживание среди истерзанных тел. На переднем крае войны разворачивается напряженная драма о судьбе солдат.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— «Материть и молить» — это непрофессионально. А мы — профессиональные военные. И рассуждать должны, как профессионалы.
— Странно слышать: «профессиональные», «профессионалы». В Красной армии говорят все-таки «кадровый». Профессиональный это уже что-то от «военспецов», от беляков.
— Или от старой русской армии, подвигами которой мы должны гордиться. Впрочем, вы правы: «профессиональный» — из немецкого лексикона. Но суть отражает точно.
Очевидно, с того берега их заметили, потому что вдруг психопатически занервничал пулемет. Пули врезались в скалы чуть правее и позади них и с воем уходили в поднебесье. Но после четырех очередей, ублажив свое раздражение, пулемет умолк так же неожиданно, как и заговорил.
«Бои на каменистой местности… — вернулся капитан к тем размышлениям, которые уже не раз посещали его во время немецких обстрелов и артналетов. — Богом выписанные траектории рикошетящих пуль… Сотни непредвиденных, уже не металлических, а каменных осколков при взрыве любого снаряда или гранаты. Только от них мы потеряли убитыми и ранеными более десяти человек. А если бы не спасительные каменоломни, куда мы прячемся во время каждого налета?»
— Эй, кто ходит?! — своеобразно окликнул их часовой, прятавшийся в небольшом распадке между входом в штольню и берегом.
— Не ходит, а ползает, — почти прорычал в ответ Глодов. — Следи за подступами к косе. Сумели подползти наши разведчики, сумеют и немцы.
— Братцы, да там у них эта… рация! — вынырнул из штольни еще один боец. Беркут узнал его: ездовой, подвозчик снарядов ефрейтор Хомутов, батарейное прозвище которого — «Хомут-Главартиллерия» — прижилось в гарнизоне с первого дня. — На Москву, на большие чины выходить можем. Что скомандуем, то в столице и будут делать.
— Ага, женке своей скомандуешь, она сделает, — остудил его часовой.
— Оставайся здесь. Усилить наблюдение, — добавил от себя капитан. И в то же мгновение все четверо присели, голова к голове.
Пулеметная очередь сначала жестко причесала козырек над входом, потом рубанула чуть ниже, по перемычке между штольнями…
— Еще немного, и они основательно зажмут вас здесь, как в западне, — напророчествовал Беркут вынырнувшему из-за одеяльной занавеси с фонариком в руке Кобзачу. — Вокруг полно камней. На рассвете набросайте cтeнку, прикройте вход со стороны реки.
— А что, мысль, — прогудел хриплым голосом старшина. — Обязательно набросаем. Сюда проходите, тут мои батарейцы как раз «желанных гостей» шнапсом отпаивают… Так вы уж с пониманием, товарищ комбат.
