Нам придется перекрыть все южное направление для грузовых машин. Ага».
Дождь стал вдвое сильнее. Юная форель, чудесным образом выжившая при падении, отважно пустилась в плаванье на Бирмингем.
– Это было чудесно, – сказал Ньют.
– Отлично, – сказала Анафема. – И тогда Земля тронулась с места. Для всех. – Она поднялась с пола, и, не собрав одежду, разбросанную по ковру, пошла в ванную.
– То есть просто чудесно, – крикнул ей вдогонку Ньют. – Просто просто чудесно. Я всегда надеялся, что так и будет. Так оно и было.
Послышался шум воды.
– Что ты делаешь? – спросил он.
– А. – Ньют пустился в неясные размышления: всем надо мыться после этого или только женщинам. И у него появились подозрения, что какое-то отношение к этому имеют биде.
– Знаешь, что я тебе скажу? – начал Ньют, когда Анафема вышла из ванной, завернувшись в пушистое розовое полотенце. – Можем повторить.
– Нет, – ответила она, – не сейчас.
Она вытерлась и принялась собирать одежду с пола. Потом, не стесняясь Ньюта, она стала одеваться. Ньют, обычно готовый при посещении бассейна полчаса ждать, пока освободится кабинка для переодевания, лишь бы не разоблачаться в присутствии других, почувствовал легкий шок и сильный душевный трепет.
Тело Анафемы то открывалось его взору, то снова скрывалось из виду, словно руки иллюзиониста. Ньют все пытался пересчитать ее соски, и это ему никак не удавалось, хотя он не имел ничего против.
– Почему нет? – спросил он.
Он собирался добавить, что это не займет слишком много времени, но внутренний голос посоветовал ему не делать этого. Он очень быстро взрослел.
Анафема пожала плечами – не самый простой трюк, если одновременно ты пытаешься влезть в скромную черную юбку.
– Она сказала, это будет всего один раз.
Ньют молча открыл рот два или три раза, а потом сказал:
– Нет. Не могла она так сказать. Она не могла предсказать этого. Я не верю.
Анафема, которая уже оделась, подошла к картотеке, вытащила карточку и протянула ему.
Ньют прочел ее, зарделся и, не открывая рта, отдал обратно.
Не потому, что Агнесса все знала заранее и выразилась самым незамысловатым образом. Его больше смутило то, что за сотни лет различные представители семейства Деталей оставили на полях свои одобрительные комментарии.
Анафема передала ему сырое полотенце.
– Держи, – сказала она. – И поторопись. Я займусь сэндвичами, а потом нам надо еще приготовиться.
Он посмотрел на полотенце.
А. Так значит, это делают и мужчины, не только женщины.
