Он обрадовался, что ему удалось это выяснить.
– Только не задерживайся, – сказала она.
– Почему? Нам что, нужно убраться отсюда, потому что дом взорвется через десять минут?
– Да нет, у нас есть еще пара часов. Просто я использовала почти всю горячую воду. А у тебя в волосах полно штукатурки.
Еще один порыв ветра, уже из числа отставших, налетел на Жасминовый Домик, и Ньют, заняв стратегическую позицию за сырым розовым полотенцем, уже не таким пушистым, бочком пробрался в ванную и полез под холодный душ.
Это гром, подумал Шедуэлл, проснувшись в непоколебимой уверенности, что на него все еще кто-то смотрит.
Он открыл глаза, и тринадцать стеклянных глаз уставились на него с разносортных пушистых мордочек на многочисленных полочках будуара мадам Трейси.
Он отвел глаза и взглянул прямо в лицо кому-то, кто не отрывал от него взгляда. Это был он.
Ох, в ужасе подумал он, это у меня, значит, дух от тела отделился. Я себя самое вижу со стороны, ну, на этот раз мне точно конец…
Он судорожно замахал руками, пытаясь подплыть поближе к своему неподвижному телу, и в этот момент, как оно иногда бывает, точка зрения сместилась и встала на прежнее место.
Шедуэлл успокоился и попытался понять, зачем нужно вешать зеркало на потолок в спальне. Так и не найдя ответа, он покачал головой.
Он сел, натянул ботинки и, покачиваясь, встал на ноги. Чего-то не хватало. Ага, покурить. Он порылся в карманах, вытащил жестянку с табаком и стал сворачивать самокрутку.
Ему снился сон, это точно. О чем был сон, Шедуэлл не помнил, но о чем бы в этом сне ни шла речь, ему стало тревожно на душе.
Он прикурил, и увидел свою правую руку: идеальное боевое средство. Оружие судного дня. Он наставил палец на одноглазого мишку на каминной полке.
– Ба-бах! – сказал он и издал неубедительный смешок. Он не привык издавать смешки и поэтому закашлялся, что знаменовало возвращение на более привычные позиции. Ему хотелось выпить. Скажем, сгущенки.
Наверняка у мадам Трейси есть сгущенка.
Громко топая, он вышел из ее будуара и направился в кухню.
У входа в кухню он остановился. Она с кем-то говорила. С мужчиной.
– Так что именно вы просите меня сделать? – спрашивала она.
– Ах ты, карга, – пробормотал Шедуэлл.
У нее явно был один из этих посетителей, которые ей все время звонят.
У Шедуэлла кровь застыла в жилах. Он ринулся вперед прямо сквозь бисер с воплями:
– Грехи Содома и Гоморры! Думаете, врасплох взяли!? Прямо над моим хладным трупом!
Мадам Трейси взглянула на него и улыбнулась.
