В закрытом от посторонних глаз отстойнике, старик-бродяга с набитым до краев толком рюкзаком сохраняет свою нищенскую жизнь. Уживающийся среди мимолетных впечатлений и разрозненных воспоминаний, он держит привычную шапку в руке, отражаясь в холодном зеркале металлической решётки прохода....
Их с детьми Аллах забрал. Вот, моя с женой Барчин. Тоже Аллах взял. А вот моя русский друг.
Ерожин увидел рядом с Халитом и его супругой белобрысого парня лет тридцати. Снимок был сделан на фоне гигантской железной птицы. Эту птицу, главную достопримечательность Андижана, подполковник хорошо знал.
Он даже помнил, что птицу по своей инициативе соорудил после войны плененный немец. йод ее крыльями расположилось кафе-мороженое. Андижанцы рассказывали про железного орла легенду, будто ночью птица летайэт в Ташкент, а к утру возвращается.
— Так ты родом из Андижана? — изумился Петр Григорьевич очередному совпадению в его азиатской биографии.
— Моя в Андижане родился. В Оши жил.
На Памир ходил, там маленький домик был.
Халит мумие собирал, растения для лекарств собирал. В Андижан моя возил на пункт. Сдавал травку, сдавал мумие. Деньги брал, назад в Оши ехала. Русский друг со мной не один годик жила. Мне как сын стала. Тоже мумие собирал, змей ловил, иногда домой ехала в Россия;
Ерожин пытался рассмотреть лицо русского парня на фотографии.
— Нет ли у тебя другой фотографии друга? — поинтересовался Ерожин. Халит перебрал снимки в своем конверте и протянул Петру Григорьевичу:
— Моя не хотел этот фотка показывать.
Тут моя друг с женщиной. Плохой она женщин. Приемный пункт работал. Там Алешка с ним знакомил. Много горя этот женщин другу принес.
Петр Григорьевич взглянул на снимок и ощутил, как по его спине поползли струйки холодного пота.
Петру Григорьевичу сразу вспомнился душный азиатский вечер. Квартира Вахида Ибрагимова в микрорайоне Андижана, сросшиеся брови Райхон, ее темные соски, бритый низ живота.
Подполковник, покраснел от жгучего стыда. В тот вечер он напоил друга и переспал с его женой.
— Алешка этот женщин сильно любил, — покачал головой Халит, не замечая замешательства москвича.
— Дай мне эту карточку. Не обещаю твоего друга найти, но чем черт не шутит, — попросил Ерожин.
— Бери. Но твоя моя не совсем дает, — без особого удовольствия разрешил Халит.
— Почему же ты своего Алешку через справочное бюро не искал? — спросил Ерожин, не выпуская снимок из рук.
— Моя имя знал, фамилию знал, а у вас еще имя отца надо. Моя думала, отчество как и у нас, по фамилии отца, у русских не так.
Петр Григорьевич еще раз внимательно взглянул на снимок.
