В закрытом от посторонних глаз отстойнике, старик-бродяга с набитым до краев толком рюкзаком сохраняет свою нищенскую жизнь. Уживающийся среди мимолетных впечатлений и разрозненных воспоминаний, он держит привычную шапку в руке, отражаясь в холодном зеркале металлической решётки прохода....
«Ты человек взрослый, разумный, надеюсь, поймешь глупую бабу с ее дурацкими страхами. Дело касается твоей жены и моего мужа. Только умоляю, пусть о моем письме никто не узнает».
— Надя, может, дашь чего поесть? Ты же обещала, — жалобно с порога попросил Михеев Надя не шелохнулась. Она продолжала чтение.
Михеев просьбу повторил громче. Хозяйка отложила листки и сердито посмотрела на парня — Ты что, первый раз в доме! Жратвы — полный холодильник, бери что хочешь.
Помощник мужа повернулся и тихо уплыл на кухню.
«С беременными женщинами надо быть поосторожнее», — решил он, запихивая в рот огромный кусок ветчины.
29
Петр Григорьевич знал, что до Самары лететь около двух часов, но самолет болтался в воздухе уже на двадцать минут больше. Подполковник заметил, что не только он один с недоумением поглядывает на часы. Бритый молодой человек в кресле через ряд каждые пять минут оголял запястье на левой руке и отслеживал движение стрелок на своей «Сейке». Женщина напротив тоже третий раз смотрела на часики.
— Девушка, что бы это могло означать? Мы летим в Самару или к Господу Богу?
— А куда бы вам больше хотелось? — вопросом ответила стюардесса и стрельнула в Ерожина косящими синими глазами.
«Тоже мне, падший ангел», — подумал подполковник и ответил:"
"— С вами, пожалуй, без разницы. А без вас хотелось бы уже приземлиться в Самаре.
— Так летите со мной. Вот подержите поднос, раз вы такой беспокойный пассажир.
Ерожин взял большой пластмассовый поднос в руки и терпеливо ждал, пока синеглазая стюардесса наполнит с десяток стаканчиков.
Закуток был тесен, и девушка невзначай несколько раз рукой коснулась пассажира, а наклоняясь за новой бутылкой, дала ему возможность заглянуть в разрез форменного пиджачка.
«Хороша, бестия», — наметанным глазом определил Петр Григорьевич.
— Можете меня тут подождать.
— А сейчас идите на место и пристегнитесь, — приказала небесная красавица, когда и второй поднос оказался с наполненными стаканчиками.
— Неужели наконец Самара? — улыбнулся подполковник. — Теперь даже грустно, что полет заканчивается…
— Не расстраивайтесь. У нас вынужденная посадка в Нижнем. В Самаре снег и поле замело на метр. Часа три проторчим.
