В закрытом от посторонних глаз отстойнике, старик-бродяга с набитым до краев толком рюкзаком сохраняет свою нищенскую жизнь. Уживающийся среди мимолетных впечатлений и разрозненных воспоминаний, он держит привычную шапку в руке, отражаясь в холодном зеркале металлической решётки прохода....
Ничего не поднимай тяжелого, никаких перегрузок и тому подобного. С мужем можешь спать как обычно, но без выкрутасов. Поняла?
Надя покраснела, но кивнула и поцеловала Елене Николаевне руку. — Тогда дай мне кувшин, я надавлю из гранатов сока, и мы с тобой выпьем. Вина тебе теперь нельзя. Острого и перченого тоже, вообще соблюдай строгую диету. И старайся поменьше торчать дома, почаще выходи на улицу.
Надя отыскала в буфете стекляный кувшин. Елена Николаевна помыла красные шары и умело — азиатский опыт не прошел даром — стала мять гранаты пальцами.
— Ой, как у тебя это здорово получается! — восхитилась Надя.
— Пожила бы ты с мое в Узбекистане, еще и не тому бы научилась, — улыбнулась Елена Николаевна.
Разлив сок в бокалы, дочь и мать чокнулись и с удовольствием выпили терпкую жидкость.
—Здорово! — сказала Надя и облизнула губы.
— Вкус Андижана, — задумчиво произнесла Аксенова, возвращая пустой бокал на стол.
— Мама, почему ты никогда не рассказывала мне о своей жизни там? — спросила Надя.
— Одевайся, погуляем, и я расскажу. Вообще-то жизнь офицерской жены — хоть на Северном полюсе, хоть в Африке — мало чем отличается. Но в Андижане был большой базар.
Надя быстро оделась, и они вышли на улицу."
"В Чертаново шел снег. Ровные аккуратные снежинки летели с неба и тихо ложились на землю. Ветра не было, к казалось, что сказочная рука мороза сыплет эти сверкающие зимние чудеса, чтобы украсить ими большой каменный город.
— Мама, ты всегда-всегда любила папу и ни разу ему не изменила? — спросила Надя и сама испугалась своего вопроса.
— Один раз чуть не изменила, — просто ответила Елена Николаевна, нисколько не смутившись слов дочери.
— Это было до того, как ты нас родила, или после? — не отставала Надя.
Елена Николаевна некоторое время продолжала идти молча, потом остановилась и весело рассмеялась:
— Это было назло. Мне показалось, что Аксенов увлекся другой женщиной, и я стала флиртовать с его молодым заместителем. Мужик был обворожительно красив, сложен как бог, но полная дубина. И я не смогла. А потом выяснилось, что я все себе сама напридумала.
Твой отец проявлял внимание к женщине потому, что его попросил об этом комендант города.
