В закрытом от посторонних глаз отстойнике, старик-бродяга с набитым до краев толком рюкзаком сохраняет свою нищенскую жизнь. Уживающийся среди мимолетных впечатлений и разрозненных воспоминаний, он держит привычную шапку в руке, отражаясь в холодном зеркале металлической решётки прохода....
И хоть ворчал, что слабость к прекрасному полу мешает Ерожину добиться больших чинов, в глубине души он гордился парнем и симпатизировал его бесшабашности и презрению к званиям и карьере.
Генерал посмотрел на часы и снова потянулся к фляжке.
«Пора бы им быть», — подумал Иван Григорьевич и глотнул своего любимого армянского коньяка «Ани».
Время шло. Ермаков заходил несколько раз, но надолго не задерживался. Генерал все чаще поглядывал на часы:
«Только бы довезли нормально. Что-то долго они тянутся», — в очередной раз забеспокоился Иван Григорьевич и услышал стук женских каблучков.
В тишине больничных коридоров они звучали оглушительно громко. Дверь кабинета открылась, и Грыжин увидел жену Петра.
— Дядя Ваня! — проговорила Надя и бросилась к генералу.
— Довезли? — спросил Грыжин.
— Довезли. Профессор уже его смотрит. — Молодая женщина прижалась к Ивану Григорьевичу, с трудом сдерживая слезы. Грыжин обнял Надю и почувствовал, как она дрожит в его руках.
— Не надо, девочка. Ты умница. Ты сделала все, что могла.
— Правда? Вы правда так думаете? — всхлипнула Ерожина.
— В хорошие руки мы твоего мужа сдали.
Ермаков сам ногу на войне потерял. Он цену конечностям по себе знает. Зря резать не будет.
Если уж и решится, значит, по-другому нельзя.
— Я понимаю. Только бы жил, — вздохнула Надя и достала носовой платок.
— Вот и молодец, что понимаешь, — похвалил Грыжин девушку и подумал: «Нормальную бабу взял Петро в жены. Хоть и тоща, а сострадает мужу».
В коридоре снова послышался стук каблуков, но на этот раз шагающих явно было больше. Через минуту в кабинете заведующего отделением сидеть было не на чем. В больницу прибыло семейство Аксеновых почти что в полном составе. Не хватало только Любы и Глеба.
Марфа Ильинична привезла корзину с провизией. При виде продуктов Надя вспомнила, что очень давно ничего не ела. Хозяйничала Марфа Ильинична. Она поставила электрочайник и принялась выкладывать на рабочий стол профессора привезенные деликатесы.
Елена Николаевна пыталась уговорить Надю перекусить, но дочь от волнения потеряла аппетит:
— Мама, еда не лезет в горло. Давай дождемся заключения профессора…
— А я, с вашего разрешения, закушу, — сообщил Сева Кроткий. Он заметно похудел, но с тех пор как Надя его видела в больнице, уже успел немного наверстать в весе.
— Ты, Карлсон, ешь, а я пока не могу, — грустно сказала Надя.
Аксенов стоял молча и теребил пачку «Ротманса».
