В закрытом от посторонних глаз отстойнике, старик-бродяга с набитым до краев толком рюкзаком сохраняет свою нищенскую жизнь. Уживающийся среди мимолетных впечатлений и разрозненных воспоминаний, он держит привычную шапку в руке, отражаясь в холодном зеркале металлической решётки прохода....
— Ты поднимешься и сядешь в кресло или прикажешь подать тебе ужин в постель? — спросила она, снимая пальто в прихожей.
— Я поднимусь и сяду в кресло,. — мрачно ответил Петр Григорьевич.
— Тогда поднимайся, — попросила Надя и исчезла на кухне.
Подполковник покинул тахту и, прихрамывая, направился к шкафу. Его махровый халат после «кадковского» погрома чудом уцелел, и Ерожин с удовольствием в него облачился.
Сидя в кресле, он молча наблюдал, как Надя сервирует низкий журнальный стол со столешницей из дымчатого стекла, как ставит на него фужеры и рюмки, раскладывает на тарелочки фрукты и закуски.
— Хочешь, я переоденусь к ужину? — кокетливо спросила молодая женщина, покончив с приготовлениями.
— Переоденься, — без всяких эмоций согласился Ерожин.
Надя открыла шкаф, достала платье и ушла с ним в ванную. Пока она там занималась собой, Петр Григорьевич, глядя в одну точку, неподвижно застыл в кресле. Надя вышла. Она чуточку подвела глаза, и от этого они стали еще темнее. За время болезни Петра жена побледнела и немного осунулась, но сейчас, при помощи косметики, цвет лица восстановила.
Молодая женщина в этот момент и впрямь была удивительно хороша. Но реакции мужа Надя не дождалась. Он смотрел мимо.
— Что с тобой, Петя? Тебе нехорошо? — спросила она и опустилась в кресло.
— Нет, все нормально, — ответил Ерожин и взялся открывать водку.
— Что случилось? Почему ты такой злой и чужой? — прошептала Надя.
— Тебе показалось, дорогая. — Петр разлил водку в две рюмки и поднял свою:
— За все хорошее.
Он выпил залпом.
— Петя, я же водку не пью. Вот вино. Но я не умею откупоривать бутылки. — Голос женщины звучал обиженно и растерянно. Таким своего мужа Надя наблюдать не привыкла.
Ерожин взял вино и ввинтил в пробку штопор.
— Прости, я не сообразил, — сказал он и как бы между делом спросил:
— Ты давно видела Алексея Ростоцкого?
— Десять дней назад. А почему ты этим интересуешься? — в свою очередь спросила Надя и покраснела. Ерожин сделал вид, что смущения жены не заметил:
— Просто так.
— Да, он был в Москве и заходил сюда. — Надя не понимала, чего хочет муж, и потому терялась.
— В эту квартиру? — Ерожин снова наполнил свою рюмку и залпом выпил.
— Конечно. Он проверил, как идет ремонт, и связал Вольдемара с киевскими заказчиками, — ответила жена, с тревогой наблюдая, как Петр Григорьевич опять наливает себе водку.
— Ладно, давай выпьем, — предложил Петр и снова поспешил разделаться со своей рюмкой.
