В закрытом от посторонних глаз отстойнике, старик-бродяга с набитым до краев толком рюкзаком сохраняет свою нищенскую жизнь. Уживающийся среди мимолетных впечатлений и разрозненных воспоминаний, он держит привычную шапку в руке, отражаясь в холодном зеркале металлической решётки прохода....
А вот нога-с…
— Что нога? — Надя пыталась добиться внятного ответа.
— Повторяю, очень-с неприятные симптомы. Высокая температурка с ознобом-с, раз.
Боль в ноге, особенно в пальцах, два-с. Сероватый оттенок тканей вокруг раны и отечность, три-с. Эти признаки указывают на возможность сепсиса. Я полагаю, для спасения жизни больного ногу-с придется ампутировать. Для операции необходимо ваше согласие.
Вот-с.
— Вы спятили? Он же сыщик! — закричала Надя.
— Не кричите на меня, Надежда Ивановна. Здесь больница-с, а не детский сад-с.
— Его рану смотрели разные врачи, делали перевязки и не сулили ничего ужасного.
А вы говорите об ампутации?
— Возможно-с. Но вы представляете, что значит стать участником ДТП? И это после прежних-с травм. Сегодня картинка другая-с, — невозмутимо сообщил женоподобный толстяк.
— О чем же вы думали десять дней?! — Надя снова перешла на крик.
— Больной лежал в другом отделении-с.
В реанимации коллеги в первую очередь обратили внимание на позвоночник-с.
— Я должна дать согласие? — спросила Надя дрожащим голосом. Нервы у нее были на пределе, и манера доктора пристраивать к словам уменьшительный суффикс ее бесила. Она еле сдерживалась.
— Да, раз вы супруга, то должны дать согласие в письменной форме-с.
— Хорошо, я подумаю. — Надя взяла себя в руки, и голос ее перестал дрожать.
— На размышленьице-с у вас не больше суток, — предупредил женоподобный доктор и утицей уплыл по коридору.
Безразличие медицинского персонала поначалу Надю обескураживало. Глубоко в сознании у нее крепилась мысль, что больница — храм здоровья, а врачи — жрецы этого храма.
Но в обыкновенной городской клинике она столкнулась с совершенно другой реальностью и стала понемногу к ней привыкать.
В отделении, где лежал Петр, еще соблюдался некоторый порядок, хотя и здесь лекарства приходилось выискивать по аптекам родственникам больных и привозить докторам.
Медсестре Надя сразу сунула приличную сумму, но на следующий день пришла другая смена и ситуация повторилась. Сестры постоянно менялись, и Ерожина не всегда была уверена, что они помнят, у кого и за что брали деньги.
От символического больничного питания Надя сразу отказалась. Готовить самой в гостинице возможности не было. Ерожину требовалась особая диета, поэтому еду для него приносила из дома Таня.
Свое мнение о Назаровой Надя вынуждена была изменить.
