В закрытом от посторонних глаз отстойнике, старик-бродяга с набитым до краев толком рюкзаком сохраняет свою нищенскую жизнь. Уживающийся среди мимолетных впечатлений и разрозненных воспоминаний, он держит привычную шапку в руке, отражаясь в холодном зеркале металлической решётки прохода....
Когда он уехал, в доме стало пусто.
— Опять голодный поедешь? — сказала Шура Алексею, наблюдая, как он на ходу выпил стакан ряженки."
"— Ты же знаешь, Шурка, не лезет с утра ничего в глотку, — ответил Алексей, надевая свой пуховик.
— Обедать ждать? — поинтересовалась супруга.
— Не жди. Сегодня понаедет тьма заказчиков, и я с ними буду крутиться до ночи. Придется кормить обедом, ну и сам перекушу заодно, — ответил Алексей, чмокнул Шуру в губы и вышел из дома. Шура проследила, как он закрыл за собой ворота, сел в машину и газанул в сторону шоссе.
«Опять буду целый день одна, — вздохнула женщина и пошла в комнату. Минула всего неделя с того дня, как она отослала злополучное письмо. Ответа ждать рано. — Петр, наверное, только его получил, а может, и нет?» — прикинула Шура и уселась к телевизору. Она смотрела на экран и не слышала диктора. Передавали новости. Шуру интересовала только погода. Последние дни снег шел не переставая, и хозяйке хотелось знать, когда все это закончится.
«Вдруг Ерожин поделится с Алексеем? Или бросит Надю? Как мне тогда жить? Опять я влезла в историю.
У себя Алексей наводил порядок без постороннего участия.
На письменном столе навалом лежали рекламные проспекты и журналы. Все они касались строительства и женщину интересовали мало. Шура шагнула к столу, огляделась и, покраснев от смущения, выдвинула ящик. Содержимое заставило Шуру улыбнуться. Там хранились катушки для спиннинга, поплавки, крючки и лески.
