В заднем сидении старенького «Ниссана» летели только мысли: ли увечье оставляет хоть какой-то шанс на спасение, а метка чужака – никакого. Ангелина искала верный хит в телефоне плейлиста, отражающий ход ее мыслей, в то время как я, чертовым супергероем для нее, молчал.
Изображать из себя героя слишком сложно, я боялась расплакаться. Стиснув зубы, я улыбнулась.
– Прошу, ничего не говорите Сурову, – произнесла напоследок, – он никогда не разрешил бы мне…
Он был единственным, кто бы не разрешил.
– Спасибо, что… – я протянула руку Шилову, и он взял ее в свои ладони и радушно пожал, – что делаете все возможное.
– Я дам водителю новый маршрут, – произнес он, ища на дне моих зрачков хоть малейшее сомнение. – Эля, если ты передумаешь…
– Все о'кей, – притворно рассмеялась я.
Галояну я лишь кивнула, и он вернул мне не менее почтительный кивок.
– Ну, ладно… – вздохнула я и пролепетала дрожащими губами. – Пройдусь немного.
Выйдя в коридор, я испытала такое опустошение, что едва могла держаться на ногах.
Мне хотелось проститься со всеми.
Я не могла знать наверняка, что сделает Тай, когда узнает, что я натворила. Может, он будет зол настолько, что отвернется от меня. Быть может, он просто не сумеет мне помочь. Или… не захочет.
Я боюсь признаться самой себе, что могу попросту ничего для него не значить.
Войдя в медицинский пункт, я застала Рудову за изучением каких-то бумаг. Она сидела за столом, почти уткнувшись головой в настольную лампу. Я обняла ее со спины, и она похлопала меня по предплечью.
– Ты чего, девочка? – изумленно спросила она.
– Спасибо, что вы всегда были добры ко мне, – нехотя я разжала объятия.
– Ну и стрекоза, – Инна повернулась ко мне с улыбкой: – Ты сейчас уезжаешь?
– Да, – и увела взгляд: – вернусь утром.
– Если хочешь узнать любить ли он тебя, просто спроси его об этом, – сказала она.
Я печально усмехнулась. Я придумала другой способ узнать о его чувствах. Правда, не уверена, что Таю он понравится.
Я обошла всю лабораторию, перекидываясь парой фраз со всеми, кого я знала, и теперь мне предстояло лишь одно прощание. Самое сложное.
Я коротко постучала в комнату Сурова, леденея от одной лишь мысли, что он каким-то чудом распознает мою ложь. Я даже малодушно решила, что быстренько скажу ему что-то совершенно нейтральное.
Он тоже меньше всего ожидал меня увидеть на пороге собственной комнаты.
– Могу войти? – мои слова дробью пронзили его грудь, потому что он отшатнулся, позволяя мне юркнуть в слегка приоткрытую дверь.
Я замерла на середине его комнаты, от неловкости сцепив пальцы перед собой и разглядывая его безукоризненный порядок.
